Он оказывается на берегу большого тихого озера (в сухом и жалком канзасском городке его детства не было и не могло быть никаких озер), и хотя озеро невыразимо прекрасно, и луна отражается в его глубинах, как зажженная лампа, его терзает страх, потому что оно преградило ему дорогу, а он не умеет плавать.
Он падает на колени прямо на берегу – до этого места сон ничем не отличался от прежних, но вместо того, чтобы увидеть отражение ЭТОГО в неподвижной воде – ужасного чучела с набитым ватой мешком вместо головы и раздутых рук в синих перчатках, – смотрит на Оуэна Андерхилла с лицом, покрытым красной сыпью.
В лунном свете байрум кажется огромными черными родимыми пятнами, губчатыми и бесформенными.
Детский сон обычно прерывался на этом месте (он просыпался с гордо вставшим концом, хотя одному Богу известно, откуда может взяться у ребенка такая странная реакция), но на этот раз ОНО… Андерхилл действительно коснулся его, отраженные в воде глаза блеснули укоризненно. А может, и вопрошающе.
Потому что ты ослушался приказа, дружище.
Потому что переступил Черту.
Он поднял руку, чтобы оттолкнуть Оуэна, сбросить его ладонь… и увидел в свете луны свои пальцы. Они были серыми.
Нет, сказал он себе. Это всего лишь лунный свет.
Но почему у него только три пальца? В этом тоже виноват лунный свет?
Оуэн, касающийся его, награждающий мерзкой болезнью… и все же смеющий обращаться к нему.
6
босс! Проснитесь, босс!
Курц открыл глаза и с недовольным бурчанием приподнялся, одновременно откидывая руку Фредди, правда, лежащую не на плече, а на колене.
Со своего места Фредди дотянулся только до колена и теребил его, но и это было невыносимо.
– Я не сплю, не сплю. – В доказательство он поднес к глазам свои ладони. Не младенчески-розовые, конечно, до этого далеко, но совсем не серые, и на каждой традиционные пять пальцев. – Который час, Фредди?
– Не знаю, босс. Пока еще утро, все, что можно сказать.
Ну конечно. Часы, похоже, гикнулись всерьез. Даже его карманные стоят. Курц, такая же жертва современности, как остальные, забыл их завести.
Но обладая острым ощущением времени, он на глазок прикинул, что сейчас около девяти, значит, он успел прихватить часика два. Немного, но ему вполне достаточно. Он чувствовал себя лучше. Достаточно хорошо, чтобы услышать тревогу в голосе Фредди.
– Что стряслось, дружище?
– Перли говорит, что он потерял контакт. Со всеми. Последним был Оуэн, но и он пропал. Перли считает, что он, должно быть, победил грибок.
