Он вдруг понял, что это стук шашек о доску. Он смотрит на телефон в «Госслине», тот самый, с которого они звонили Даддитсу после смерти Ричи Гренадо. Собственно, звонил Джоунси, потому что у него единственного имелся номер, на который можно было прислать счет. Остальные собрались вокруг, даже не сняв курток – в магазине холодно, как на улице, несмотря на то что тут в дровах недостатка нет. Но старик Госслин удавится, прежде чем подбросит в печку лишнее полено, скряга несчастный, жопа с ручкой. Над аппаратом две таблички.
Одна с просьбой не занимать телефон больше пяти минут. Вторая…
Скрежет, глухой удар, звон. Даддитса отбросило на спинку кресла Генри, а самого Генри – носом в приборную доску. Их руки расцепились. Оуэн съехал с дороги в кювет. Впереди чернели уходящие в густеющий снег следы «субару».
– Генри! Ты в порядке?
– Да. А ты, Дадс? О’кей?
Даддитс кивнул, но ушибленная щека чернела с поразительной скоростью. Ваша Лейкемия Трудится За Вас.
Оуэн включил первую скорость и начал потихоньку выбираться наверх.
«Хамви» стоял к дороге под опасным, градусов в тридцать, углом, но довольно быстро послушался водителя и повел себя смирно, если учесть предшествующие обстоятельства.
– Пристегни ремни. Сначала его.
– Он пытался сказать мне, что…
– Плевать я хотел на все, что он пытался тебе сказать. На этот раз все обошлось, а в следующий – мы можем перевернуться вверх колесами. Пристегни сначала его ремень, потом свой.
Генри молча подчинился, пытаясь одновременно вспомнить надпись на другой табличке.
Что он сказал? Что-то насчет Джоунси. Только Джоунси способен остановить мистера Грея, и это Евангелие от Даддитса.
Что было написано на другой табличке?
4
Оуэну пришлось снизить скорость до двадцати. Он на стенку лез от того, что приходится так ползти, но снегопад расходился не на шутку и видимость упала до нуля."
"Как раз перед тем как следы «субару» исчезли окончательно, они наткнулись на машину, застрявшую носом в вымытой водой канаве, пересекавшей дорогу: одна дверца открыта, задние колеса в воздухе.
Оуэн нажал на аварийный тормоз, вытащил «глок» и открыл дверь.
– Оставайся здесь, Генри. – Он спрыгнул на землю, подбежал к «субару» и низко наклонился. Генри отстегнул ремень и повернулся к Даддитсу, тяжело дышавшему, распластанному на сиденье. Только ремень и удерживал его в сидячем положении. Одна щека была восково-желтой, на другой расплылся огромный синяк. Из носа снова шла кровь, промочившая насквозь клочки ваты и капавшая на куртку.
