Немного подумав, Джоунси снова пошел в наступление:
– Если все мы Даддитсы, кто поет нам? Кто нам поет колыбельную, помогает нам уснуть, убаюкивает, когда нам грустно и страшно?
– О, Господь все еще не оставляет нас, – ответил Генри и тут же прикусил язык, но было уже поздно! Несмотря на все свои искренние намерения, все же проговорился! Так бы и удавил себя!
– Так это Господь не дал последнему хорьку провалиться в шахту опоры? Потому что, попади эта тварь в воду…
Строго говоря, последним был хорек, выведенный Перлмуттером, но это хороший довод, достойный меткого ответа.
– Не спорю, неприятностей было бы хоть отбавляй, по крайней мере на следующие два года. Думаю, дело не ограничилось бы массовым бегством из центра Бостона. Но уничтожить человечество? Вряд ли. Мы для них – неосвоенная территория. Мистер Грей знал это, твои записи под гипнозом…
– Не упоминай об этом.
Джоунси прослушал парочку и решил, что сделал самую большую ошибку из тех, что натворил в Вайоминге. Слушать себя в образе мистера Грея, а под глубоким гипнозом он действительно становился мистером Греем, – было все равно что внимать злобному привидению.
Временами он думал, что оказался единственным человеком на свете, по-настоящему понимавшим, что значит быть изнасилованным. Некоторые вещи лучше забыть сразу. И больше не вспоминать.
– Прости.
Джоунси отмахнулся – мол, все в порядке – но все же сильно побледнел.
– Просто я хочу сказать, что все мы в большей или меньшей степени чувственные представления, умственные образы, живущие в Ловце снов.
Мне самому неприятно, как это звучит, дешевый трансцендентализм, оловянные кольца в ушах, но правильного слова и для этого явления не подберешь. Когда-нибудь, конечно, найдется нужное определение, ну а пока сойдет и Ловец снов.
Генри грузно повернулся. Джоунси сделал то же самое, уложив поудобнее Ноэла. Над дверью коттеджа висел Ловец снов, привезенный в подарок Генри. Джоунси немедленно прибил его к притолоке, как крестьянин-католик, распятием отгоняющий вампиров от жилья.
– Может, их просто тянуло к тебе, – предположил Генри. – К нам. Поворачиваются же к солнцу цветы, липнут к магниту железные опилки. Наверняка, впрочем, трудно сказать: слишком отличен от нас байрум.
– Они вернутся?
– О да, – кивнул Генри. – Они или другие. – Он поднял голову к темно-голубому небу. Небу позднего лета. Откуда-то со стороны водохранилища донесся крик орла. – Думаю, над этим стоит подумать. Но не сегодня.
– Мальчики! – крикнула Карла.
