Глава 4
Маккарти идет в сортир
1
Джоунси и Бивер, сидя на кухне, играли в криббидж, который называли попросту игрой. Память о Ламаре, отце Бивера, который всегда именовал ее так, словно, кроме этой, на свете других игр не было. Для Ламара Кларендона, жизнь которого вращалась вокруг его строительной компании в центральном Мэне, криббидж, вполне вероятно, и был таковой. Способ убить вечера для тех, кто полжизни проводит в лагерях лесорубов, железнодорожных вагончиках и строительных трейлерах.
Доска со ста двадцатью отверстиями, четыре колышка и старая засаленная колода карт. Если все это у вас имеется, считайте, вы в деле.
В криббидж чаще всего играли, чтобы скоротать время: пока пройдет дождь, прибудет заказанный груз или из магазина приедут задержавшиеся друзья и подскажут, что делать со странным парнем, лежащим за закрытой дверью спальни."
"Если не считать того, думал Джоунси, что больше всего нам нужен Генри. Пит – что-то вроде приложения.
Только Генри знает, что делать. Бивер прав – без Генри, как без рук.
Но Пит и Генри все не ехали. Пока еще для настоящей тревоги слишком рано, возможно, они задержались из-за снегопада, но Джоунси уже начинал беспокоиться, и Биверу, наверное, тоже не по себе. Никто пока не высказал опасений вслух: в конце концов до вечера далеко, и все еще может обойтись, но невысказанная мысль уже витала в воздухе.
Джоунси постарался сосредоточиться на доске и картах, но продолжал поглядывать на дверь спальни.
Скорее всего Маккарти уже спит, но, черт возьми, не нравилось ему лицо этого парня!
Джоунси подметил, что и Бив искоса посматривает в ту же сторону.
Джоунси перетасовал древнюю колоду, сдал себе пару карт и отложил криб[15], когда Бив щелчком подвинул к нему еще две. Бивер снял, и начало было разыграно: в ход пошли колышки[16].
«Можешь сколько угодно отмечать ход и все же с треском проиграть, – твердил Ламар, с его вечной сигаретой «Честерфилд», свисавшей с уголка губ, и кепчонкой с гордым логотипом «Кларендон констракшн», неизменно надвинутой на левый глаз, как у человека, который знает тайну, но согласится выдать только за подходящую цену, Ламар Кларендон, порядочный работящий папочка, умерший от инфаркта в сорок восемь, – зато если отмечаешь ход, тебя никогда не объегорят».
Нет игры, думал Джоунси. Нет костяшек, нет игры.
