Сидит, ждет, что она сейчас будет плакать, кричать, доказывать что-то. Не дождешься, тварь!
— Хорошо, если ты собрался позаботиться о дочери, то, пожалуйста, никто не мешает. Родительских прав тебя не лишали. — «А надо бы!» — полоснуло внутри. — Адрес, куда высылать алименты, ты знаешь, так что…
Андрей, ожидавший другой реакции, сраженный, молчал. Перед ним сидела не хрупкая девчушка, готовая заплакать от любого слова, такой была Валерия, когда он оставил ее. Он увидел жесткую, умеющую владеть собой при любых обстоятельствах, красивую, знающую себе цену женщину. Он не имел над ней никакой власти. Что бы он ни сделал, она сумеет справиться с ним.
— Между прочим, — он нагло улыбнулся, — скажи спасибо, что живешь в своей роскошной квартире, я мог ее разменять.
— Вот как? — Валерия даже не возмутилась. — Интересно, каким это образом? Или, как говорит моя Ленка, каким это местом?
— Вы до сих пор дружите?
— До сих пор. Так скажи мне, пожалуйста, как ты мог разменять квартиру моих родителей, если не был здесь даже прописан?
— Для такого дела можно было и прописаться. А ты тогда сделала бы все, что я сказал. Разве не так?
— Так, — весело улыбнулась Лера. — Увы! В бизнесе это называется упущенная возможность. Имел момент на мягком диване, но ты его проспал.
Она продолжала безмятежно смотреть на бывшего мужа, на его коричневую старую кожаную куртку и давно не глаженные брюки.
Перед глазами, помимо воли, мелькали картины из прежней жизни. Она могла сохранять лицо перед Андреем, она презирала его, он был пустым местом, чужим человеком. Но все то, что случилось с ней тогда, не было чужим, это была ее, личная, жизнь, и забыть об этом Валерия не могла.
…Дашке тогда едва полгодика исполнилось, два месяца прошло после гибели родителей. Валерия исхудала так, что боялась смотреть на себя в зеркало.
И вот в это самое время Андрей заявил, что ему придется уехать на три — четыре недели. Бригада художников-оформителей, с которой он иногда работал по договору, взяла хороший подряд.
— Заказ сказочный, — он радостно потирал руки. — Если дело пойдет, то может и еще кое-что наклюнуться. Денег заработаю.
Андрей был художник-недоучка и не имел постоянной работы. То в одном месте поработает, то в другом, но нигде не приживался надолго. Лерин отец как-то осторожно сказал дочери, что гонору и амбиции у зятя много, а толком делать ничего не умеет.
— Андрей хороший, — заплакала она.
— Хороший, хороший, — мать замахала руками на отца и сделала страшные глаза.
