В Ловушке для Артефактора, будь то я или она, завтра утром мы станем жить вместе с самым привлекательным парнем академии. Смех и грусть плавают в воздухе, напоминая о том, как я раньше отталкивалась от Ролана, пока не осознала истину в его чувствах.
Верховному некогда было отчитываться перед Его Величеством за каждый чих. И король это понимал. Морриган терялся в догадках, что такого важного произошло, в то время как Луи лишь изволил гневаться на Гильдии. Опять распоясались. Все привилегии себе выбивают. То рассрочку по налогам клянчат, то перспективных выпускников академии переманивают, а потом молодых зажимают. Канцелярия завалена жалобами от магов, которых по молодости загнали в договорную кабалу. Не Верховный ли маг должен следить за использованием интеллектуального ресурса? А Кристоф лишь недоумевал: неужели это сейчас важнее расследования происшествия в серых землях? Разумеется, нет! И он решил, что этот наезд короля просто предварительная разминка перед действительно серьезным разговором.
От мыслей Верховного отвлек посторонний звук — заработал переговорник Иветты. Король уже был наслышан о новой разработке, но вот видеть в работе этот артефакт ему ещё не приходилось. И проявил заинтересованность: магу не оставалось ничего иного, как активировать артефакт в присутствии монарха.
Доклад девушки, которая волей обстоятельств оказалась в самом проблемном участке серых земель в роли штатного артефактора, был коротким. Стоило услышать лишь первые фразы, как Морриган весь подобрался и стал просчитывать план действий: портал из дворца не открыть даже ему, Верховному. Но надо торопиться, спасать, организовывать рейд Хранителей. Мыслями в этот момент мужчина был уже в серых землях и очень удивился, когда получил приказ о невмешательстве.
— Остынь, сами справятся, — заявил король абсолютно равнодушно, словно не осознал масштабов надвигающейся катастрофы, и вернулся к документам.
— Да какие гильдии сейчас, когда купол под угрозой! — недоумение мага уступило место злости.
Сейчас, идя по темным коридорам академии, Морриган вспоминал свой экспрессивный выговор монарху с некоторым смущением — прорвалось-таки отцовское.
