В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
— А куда?
— Ну, вначале попутешествуем месяца два, а потом обоснуемся где-нибудь. Я так думаю, в низовьях Волги, в плавнях. Там из тростника плавучий остров сделаем, шалаш поставим и начнем дрейфовать. Рыбы и птицы там навалом, я по телеку видел, так что с голоду не помрем. Если хочешь, можешь с нами пойти.
— Я не могу…
— Слушайте, — вскочил я. — Смотрите, как у нас здорово получается — почти, как у космонавтов."
"— При чем здесь космонавты? — спросил Фимка, отламывая себе кусок хлеба. — Мы же по рекам будем плыть, а не в космосе летать.
— Да нет, это я о названии. Помните, когда американцы вместе с нашими космонавтами летали, то этот полет назывался «ЭПАС». Ну вот, я и подумал, что у нас почти так же могло получиться. Только надо, чтобы Алёшка с нами пошел. — И я торжественно произнес: — Экспедиция Пашки, Алёшки и Фимки. Понятно? Букву «И» можно убрать, и получается «ЭПАФ». У космонавтов «ЭПАС», а у нас «ЭПАФ»…
— И совсем не «ЭПАФ», — перебил меня Фимка. — Меня же по-настоящему Серафимом зовут, значит, у нас тоже, как у космонавтов, — «ЭПАС».
— Вот! Даже еще лучше! — похвалил я своего друга. — Настоящий «ЭПАС»! — и поглядел на Алёшку. — Может, ты все-таки пойдешь с нами, а?..
— Не смогу я… — тихо сказал он.
— А почему? Ведь так отлично получилось: почти взаправдашний «ЭПАС»!
— Понимаешь, Пашк, — ответил за него Фимка, — он неделю назад письмо матери написал, чтобы она приехала, а она, может, письма не получила или еще что — только не едет вот. Дай супчику, — сказал он и отправил себе в рот большущий кусок хлеба.
Ты не очень налегай, чтоб всем поровну, — предупредил я. — Алешк, а ты с кем живешь?
— Сейчас ни с кем… А вообще-то я у дяди Толи жил…
— Дядя Толя — это брат его матери, — опять влез Фимка. — А у него еще жена есть. Ух, злая! Тетя Клава… Ну чего? Чего ты на меня так смотришь! Я же знаю. Он мне рассказывал.
— Ну и помолчи, если рассказывал, а я сам хочу узнать, — обозлился я на Фимку. Лезет тут, когда его не спрашивают. — А родители тебя что… бросили?
— Они не бросили… — Алёшка грустно посмотрел в угол чердака на поломанные корзины.
— Ты пей, пей, а то остынет.
