В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
Ремень, значит, совсем упраздняем?..
— Почему совсем? Пусть пока повисит, — откровенно признался я и добавил: — На всякий случай.
— Так и решим! — рассмеялся он и, потягиваясь, встал.
— Пап, почему ты об Алёшке ничего не говоришь? — наконец-то спросил я. — Что с ним? Где он?!
— Все нормально с твоим Алёшкой. Был он здесь вместе со своей матерью.
— У нас дома?! — Я даже приподнялся с постели.
— Что вскочил — лежи, — сказал отец. — Были, твоим здоровьем интересовались. А сейчас они, наверное, далеко. Торопились очень.
— Уехал, значит… — Мне стало грустно и обидно, что Алёшка не простился со мной. — Пап, а он ничего не говорил? Ну хотя бы про чердак, как спустился?
— Да они недолго были.
— Ну что же ты! Спросил бы его!.. — От досады я ударил кулаком по подушке.
— Ну-ну, успокойся! — Отец присел на краешек кровати. — Мне нечего у него было спрашивать, я и так все знаю. Следователь кое-что объяснил, а на следующий день я пошел к дяде Васе. Надо же было забрать чемодан, или, как вы его там называли, тайник, что ли?.
— Как это?! — даже обиделся я.
— «Как это»! — передразнил меня отец. — А вот так… — И он рассказал вот что.
Оказывается, милиция давно знала о ворованной материи. Только они ее нарочно не брали с чердака. Ждали, когда воры сами за ней придут, чтобы там их и схватить вместе с тканью, это называется с поличным. И лестницу специально не трогали, ну, вроде как приманку оставили.
Поэтому дядя Вася так и беспокоился о ней. Вначале он мне поверил, что я один был на чердаке, а потом, когда второй раз увидел меня, засомневался. И милиции сообщил. А те решили быстро проверить. Залезли на чердак, а там Алёшка. Ну его и отвезли в милицию, там уже второй день ждал его дядя Толя.
А материю сложили, как она лежала до нас, в мешки, чтобы воры не догадались, что на чердаке кто-то был. Лестницу опять спрятали на старое место и стали ждать. А первым прибежал я.
— Теперь все понял? — спросил отец.
— Чего ж тут не понять, — погрустнел я и смахнул пушинку с голубого пододеяльника. — Чуть не испортил настоящую операцию. Хорошо, что мне зажали рот, а то бы закричал и спугнул воров.
— Не расстраивайся. — Отец потрепал меня по волосам. — Без тебя, может быть, третьего вора не нашли бы.
— А-а! Это тетя Клава, что ль? — вспомнил я. — Нет, пап, про нее милиция и без меня уже знала.
