Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Поначалу я просто молчала из-за ступора, а позже поняла, какой идиоткой буду выглядеть, когда признаюсь, что напялила всю эту мишуру, хоть никто меня об этом и не просил.
Но тогда зачем он прислал мне этот долбанный костюм?!
Черт! Вот ведь ни дня без попадоса!
Я молча кусала губы, пытаясь придумать хоть какой-нибудь выход из ситуации, но так ничего в голову и не пришло.
Матвей же все это время рассказывал о каких-то картинах, о каких-то современных художниках и течениях, выставках в Парижах и Лондонах и, похоже, пытался ввести меня немного в курс дела, чтобы дурой себя не чувствовала, общаясь с представителями богемы.
"И в другое время я бы это обязательно оценила и, быть, может даже расчувствовалась. Ведь явно было заметно, что декан пытается загладить то неприятное впечатление, которое он произвел на меня сегодня утром. Даже пару раз назвал меня по имени, отчего у меня внутри все потеплело… и заставило чувствовать себя еще большей идиоткой.
Наконец, я решила хлестануть его правдой в лицо.
— Матвей… — начала немного издалека. — Эмм… Помнишь, ты говорил про костюм горничной, в котором хотел бы меня видеть…
Он хмыкнул.
— Не волнуйся. Я решил пожалеть тебя и передумал. Точнее, заказ-то я успел сделать, но вовремя отменил — как раз перед самой отправкой.
Ах вот оно что…
— А в чем дело? — он искоса глянул на меня, но снова ничего не заметил необычного — как раз проезжали по отрезку между двумя уличными фонарями и в машине было совсем темно.
— Дело в том… что заказ твой… так и не отменили, — я выдохнула и жестом извращенца-эксгибициониста распахнула куртку.
Хорошо, что перед нами не было никакой машины, иначе бы мы точно влепились кому-нибудь в зад. Матвей вдарил по тормозам, заставляя ремни натянуться, выругался, поставил машину на режим парковки и откинул полу моей куртки еще шире.
— Что это? — голос его внезапно осип, будто он подхватил простуду от приоткрытого окна машины.
— Костюм, который ты отменил. Точнее, думал, что отменил.
Он проглотил слюну, не отрывая взгляда от моих ног в грубых, сетчатых чулках.
— Таак… И почему ты… решила это надеть?
Я отвернулась, обуреваемая целым фонтаном эмоций — от злости до стыда и жгучей жалости к себе несчастной.
— Ты же хотел шлюху. Вот и получай.
— А позвонить мне и уточнить… не пришло в голову?
— Не пришло! — я сердито запахнула куртку.
Он шумно выдохнул и опустил окно пониже, будто ему жарко стало.
— Что теперь делать будем? Мы почти приехали.
