Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Нисколько… Дай мне воды, пожалуйста. Ох здесь же везде вода… — повернувшись к крану, я наклонилась, включила воду и принялась плескать ее себе в лицо.
— Так.
Твердой рукой он развернул меня, вытер лицо… и вдруг подхватил на руки, заставляя пискнуть от неожиданности.
— Во-первых, я хочу, чтобы ты перестала сходить с ума, — он нес меня так легко, будто я была невесомой пушинкой, а не девушкой. Донес до спальни, и прям так, в полотенце, бросил на кровать. — Во-вторых, будь добра, скажи мне, когда у тебя кончились месячные и, я уверен, что смогу тебя успокоить.
Он сел рядом в своем халате — дорогом, «барском» — и положил руку мне на лоб, убирая мокрые волосы.
— А в-третьих? — спросила я, закрывая под этой прохладной рукой глаза.
— А в-третьих, никто не будет отправлять тебя на аборт, если вдруг ты забеременела. Даже если твоя мать делала эти аборты один за другим, и у тебя от этого травма.
Я резко распахнула глаза. Как?! Как он догадался?!
Мне действительно стало нехорошо, когда мать рассказала сколько раз в своей жизни она делала аборт.
А все эти нерожденные братья и сестрички? Боже, как я хотела в жизни сестренку! И ведь старалась не думать об этом, не представлять себе всех этих зародышей живыми людьми… Понимала, что это нечестно, что каждый человек имеет право распоряжаться собственным телом так, как ему заблагорассудиться… И все равно невольно представляла.
Мама у меня то, что по сегодняшним стандартам, называют «чайлд-фри» — это при ее-то генетической плодовистости! — и я до сих пор благодарна ей за то, что она решилась хотя бы на одного ребенка и по какой-то удивительной причине не отправилась в очередной раз в клинику «семейного планирования», где ее все уже знали лично и по имени-отчеству.
В отличие от матери «чайлд-фри» я не была от слова совсем, но совершенно точно знала, что если забеременею, дома мне предложат только два варианта действий — сделать аборт или собирать чемоданы.
И куда я пойду? К Донскому? Который в лучшем случае женится из приличия, а в худшем предложит то же, что и мама?"
"— Мне повторить? — спросил декан, перебивая мои невеселые мысли. И не дождавшись ответа, принялся загибать пальцы. — Во-первых, перестань паниковать. Во-вторых, процентов на девяносто пять, ты не беременна. А в-третьих, никаких абортов, если сама не хочешь. Поняла?
Я моргнула, давая ему понять, что поняла.
