Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
"
"Но все было бесполезно — никакие логические доводы не помогали, никакие «сама во всем виновата» и никакие взывания к собственной расчетливости, что, мол, месяц пролетит, а колечко с брюликом останется. В придачу к туфлям, новому гардеробу и наборам дорого, сексуального белья, на которое сама бы никогда не раскошелилась. (Насчет последнего я, правда, сомневалась — судя по боевому настрою, белье на мне Матвей Александрович собирался рвать, а не оставлять на память.)
В общем, ничего не помогало — слезы лились и лились, рыдания становились все более хаотичными, всхлипы все более удушающими, пока я не начала искать глазами, кто бы мог предоставить мне жилетку.
Однако, в сквере все еще никого не было, и пришлось постепенно, взяв себя в руки, успокаиваться самой.
* * *— Переживу и забуду… как кошмарный сон… — бормотала я — больше для того, чтобы послушать, как звучит мой голос после таких рыдания, чем от желания сказать что-нибудь вслух.
Потому что надо было звонить маме и бодрым тоном сообщать ей, что на конкурсе я не выиграла, но носа не вешаю, хвост пистолетом и вообще иду сегодня на шоппинг, так что пусть даже не пытается до меня дозвониться — известно же какая плохая в торговых центрах связь.
На шоппинг я действительно собиралась. Вот только на какой… о том маме лучше не знать.
Вытащила из кармана телефон и замерла, уставившись на новое сообщение с неизвестного мне номера.
И вдруг вспомнила.
«Я сообщу, куда и когда подъехать… В заботливого жениха буду играть только на людях. За кадром — я шлю тебе эсэмэс, ты подрываешься, берешь такси и едешь. Везде и всегда добираешься сама, ну, или, в крайнем случае, если идем куда-то вдвоем — я подбираю тебя в условленном месте, где договоримся. Вот суть наших с тобой отношений, Максимова».
Стало быть, пришло мое первое задание.
Открыв сообщение, я прочитала адрес, куда мне следует «подорваться» сразу же после последней пары (на которой Донской будет больше принимать поздравления, чем преподавать).
Бутик «Мон Плезир» — красивая, витиеватая надпись на черном фоне.
Ну что ж… бутик, так бутик.
Вытерев последние слезы, я встала и медленно, уже чувствуя себя рабыней без права голоса, пошла к остановке маршрутки. Подняв руку, я остановила водителя маленького минивэна и забралась внутрь салона, стараясь не смотреть в глаза пассажирам. Села на заднее сиденье.
