Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Прошлась мимо высокой стойки, за которой через пять минут встанет Матвей Александрович, мимо длинного стола, за которым ему будут аплодировать его голландские «коллеги», и вышла с другой стороны к студенческим рядам.
Выглядело все так, будто я решила срезать дорогу до своего места. Вот только вышла я уже без стакана — незаметно оставив его там, где ранее и взяла — за стойкой нашего дорого декана.
Глава 2
Матвей Александрович был не в настроении.
Это стало заметно сразу же — как только он грохнул дверью, вместо того, чтобы плавно прикрыть ее за собой, да еще и галантно пропустить вперед каких-нибудь студенток, краснеющих и смущенно хихикающих.
Я невольно сжалась в своем кресле на втором ряду. Неужели до сих пор злится за те испорченные штаны? Вроде ж неделя прошла. Да и отомстить успел…
Эх, все же надо было все же занять место подальше… У Насти вон получилось — вышла через пару секунд после меня, сразу же свернула наверх и сидит себе спокойненько на предпоследнем ряду аудитории.
Быстрыми шагами взойдя на трибуну, Матвей Александрович поздоровался с тремя профессорами Утрехтского Университета — коротким «хеллоу» и кивком головы.
Я нахмурилась. Где голливудская улыбка в тридцать два зуба? Где обязательная легкая беседа «о погоде»? Где, в конце концов, комплименты единственной присутствующей среди партнеров даме — похожей на селедку, затянутой в черный костюм архитекторше?
Ничего этого и близко не было.
— Добрый день, — скользнув по аудитории взглядом, он все же позволил своим губам растянуться в улыбке — далеко не такой лучезарной, как обычно… но все же.
В аудитории заметно расслабились — оказывается не меня одну насторожил его странно-неприветливый «выход к народу». Небось уже затряслись у всех поджилки в ожидании какой-нибудь подляны, навроде окончательного запрета на телефоны в аудиториях — нас ведь с начала года пугают…
— Что ж… — он поднял мешающий ему стакан и так, держа его в руке, раскрыл папку. — Церемонию вручения нашего маленького Оскара можно считать открытым.
