Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
В-третьих, уже в лобби, как только швейцар распахнул перед мной двери, даже не поинтересовавшись, приглашена ли я на столь изысканное торжество, ко мне тут же подбежала гардеробщица и предложила забрать пальто.
И как только я разделась и встала напротив зеркала, изучая себя в амплуа секс-бомбы, подошел парень в жилетке и бабочке и предложил на выбор — шампанское или вино в высоком, хрустальном бокале. А заодно указал на стойку перед входом в основной зал, где раздавали коктейли из креветок, тарталетки с икрой и прочие фуршетные закуски.
Я, конечно, не из деревни приехала и совсем не из бедной семьи, но так со мной не носились еще никогда.
Сразу почувствовав себе принцессой, я взяла у официанта бокал с шампанским и, прижимая свободной рукой сумочку к боку, поцокала на своих десятисантиметровых каблуках ко входу в главный зал.
— Пустите! — раздалось вдруг сзади на повышенных тонах. — Немедленно пропустите меня!
Ну, как тут было не обернуться!
И дело даже не в том, что я узнала этот голос. А я ведь узнала его — еще раньше, чем увидела его обладательницу — холеную, платиновую блондинку с той роковой вечеринки.
Просто таким голосом обозначают начало скандала. А скандал — как, впрочем, и любая помеха, любой уход от изначального плана в моей ситуации — это благо. Отсрочка моего наказания как минимум.
— Мадам, у вас нет приглашения… — испуганно бормотал швейцар, уже готовясь защищать свою голову от ударов увесистой женской сумочкой, которые, судя по разъяренному облику подружки декана, вполне могли на него посыпаться.
— Какая я тебе мадам?! — громко шипела женщина, пылая гневом. — Я невеста господина Донского! — И вдруг закричала, показывая рукой куда-то мимо меня. — Вон он… Матюшенька! Матвей! Прикажи этому кретину пропустить меня!
Она закричала так громко, что услышала, наверняка, даже певица в конце главного зала. Мне же хотелось поднять бровь и издать звук, которым любил начинать каждое второе предложение мой хороший знакомый, хозяин кавказского ресторана: «Ээээ?»
В смысле — какой-такой невеста? Невеста декана тут одна, и волосы у нее явно не платиновые.
— Ира… ты… — мимо меня к выходу вихрем пронесся Донской, явно не узнавая. Я не успела разглядеть его лица, но аура гнева вокруг него была настолько сильной, настолько бурлящей, что я отшатнулась.
Схватив «невесту» за руку, он молча потащил ее наружу. Та не сопротивлялась — настолько была ошеломлена натиском.
