В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Падаю на нее сверху, сжимаю, утыкаясь в мокрую шею, дышу нашим общим кайфом. Все, я окончательно потерял себя в этой женщине. И мне не страшно, я хочу, чтобы так случилось. Я хочу этих чувств, чтобы до последнего вздоха, чтобы раствориться в этой женщине. Мне этого не хватало.
Ее пальчики оживают, нежно поглаживая мою спину. Приподнимаюсь, упираясь руками в диван, заглядываю Василисе в глаза, там поволока. Красивые глаза блестят.
— Я не слишком нажестил?
— Да ну прекратите, Андрей Сергеевич. Мне, знаете ли, зашло, не сдерживайтесь больше в своих порывах, — усмехается она.
— Хорошо, — улыбаюсь, снова переворачиваю нас, укладывая девочку на себя сверху.
Мы просто лежим, дышим, чувствуя друг друга. В какой-то момент мне кажется, что Василиса засыпает, перебираю ее волосы, целую нежное плечо.
— Андрей, — сонно мурлычет Василиса.
— Да, детка?
— Я люблю тебя, — вдруг признается она. Мое беспокойное сердце сжимается. И я наполняюсь чем-то очень теплым, плавленным, моим. — Ты не оставляй меня никогда, ладно?
— Даже не смей думать в эту строну.
Глава 34
Андрей
Перед входом в подвал прикуриваю сигарету. Вроде тепло сегодня, а меня знобит.
— Живой хоть? — интересуюсь я у охранника.
— Живее всех живых, орал тут с утра, — ухмыляется Димон. — Угрожал.
— Даже так? — еще одна глубокая затяжка, закатываю рукава рубашки. — Кастет мне и ствол.
Димон вынимает из стола новенький блестящий кастет и ствол, забираю. Ствол – за пояс, кастет – на руку, сжимаю кулак. Чувствую себя хреново.
— Камера выключена?"
"— Да, сейчас отключу, — начинает суетиться парень.
Забираю у него планшет, выключаю, нахожу проводку с камеры, срываю на хрен. Вот теперь точно выключена. Последние события показали, что доверять вообще никому нельзя, даже себе.
— Погуляй, на обед сходи, — отсылаю Димона. Парень кивает и уходит.
Прохожу, спускаюсь вниз. Холодно здесь. Пахнет плесенью, все обшарпано.
Открываю железную дверь, прохожу внутрь, запираюсь.
Бай сидит на полу, упершись руками в колени. Поднимает голову, смотря на меня. Морда заплывшая. Это я его вчера припечатал в капот.
— Добрый день, — здороваюсь. Это ирония. Его день далеко не добрый.
— Добрый, Андрей, — так спокойно произносит он. Знает падаль, что сейчас злить меня нельзя.
