В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
— Достала, — проговаривает мне в лицо. — Прекрати испытывать мое терпение. Мне надоело глотать твой яд.
— Прекрати меня трогать!
Упираюсь рукой ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но Андрей, как скала, он, наоборот, вжимается в меня теснее. На мгновение теряюсь, превращаюсь в маленькую запуганную девочку. Он слишком близко, его дыхание обжигает лицо.
— Не надо, — голос срывается на истерику. Зажмуриваюсь. Так бывает. Несмотря на то, что я сильная, меня сносит в паническую атаку. Чувствую, как его сильные руки хватают меня за талию.
Все это время он был довольно сдержан и терпелив.
Я доигралась?
Я сама сейчас спровоцировала?
Своим языком?
Получается, я и правда виновата?
— Пожалуйста, — начинаю просить, всхлипывая. От наглой и дерзкой Василисы не осталось и следа.
— Тихо, — уже шепчет мне, ослабляет хватку, начиная поглаживать мою ногу.
— Не надо. Опусти, — пищу я.
— Не бойся. Я… — сглатывает, убирая прядь волос с моего лица. — Просто поговорим. Я не возьму силой, — обещает мне, понижая голос. А я молча кусаю губы, чувствуя, как меня снова начинает душить паника. Я смирная, как дрессированная собака, которая давно уяснила, что нужно выполнять все команды хозяина, чтобы избежать наказания. — Я совершил ошибку, — говорит он мне, прикасаясь пальцами к моему лицу, так аккуратно, нежно, и это еще больше вгоняет меня в панику.
Заглядываю в насыщенно серые глаза и понимаю, что не лжёт. Паника отступает. Маленькая девочка превращается в стерву. Она наслаждается его эмоциями. Губы растягиваются в ядовитой улыбке.
"— Такая красивая, — шепчет мне в губы. — Манящая. И я помешался, — признается. Приоткрываю рот, но не для того, чтобы ответить на поцелуй, а для того, чтобы укусить эти порочные губы. Со всей силы сжимаю нижнюю, прокусывая в кровь, и отпускаю.
