В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Я трахал ее, как одержимый, ничего не замечая, и охреневал от кайфа и ощущений, которые дарила мне эта женщина. Наваждение какое-то – как наркотик – глотнул её и не смог остановиться."
"Когда Василиса прекратила сопротивляться и стала меня принимать, я вообще съехал с катушек. Казалось, она тоже получает своё извращённое удовольствие.
Но мне казалось…
В себя я пришёл только после. На следующее утро.
Сожалею? Да. Но…
Я изнасиловал?
Да.
Мое опьянение и фантазии не в счет. Это не оправдание. Я всегда адекватно воспринимаю свои поступки и готов взять ответственность.
Готов был расплатиться. А чем я мог искупить вину? Только деньгами. Ну нет другого варианта. Мое «прости, я был пьян» прозвучало бы лицемерно.
Кому от этого стало бы легче?
Оставались только деньги.
Да, я пытался замазать свой грех деньгами. Мне действительно стало бы легче, если бы она их взяла. Но Василиса жёсткая девочка, она швырнула этот откуп мне в лицо.
Дальше стало только хуже. Проще было бы, если бы я больше не видел Василису. Но она рядом, и каждый новый день напоминает мне, какое я дерьмо. Девочка отыгрывается. Я по-своему глотаю. Никогда, ни одной женщине не спускал такое обращение со мной, а ей прощаю. Принимаю ее ответные реверансы.
Но мне снова не стало легче. Что может быть проще – уволить ее к чертовой матери и забыть. Но это не проще. Не могу и не хочу терять Василису из виду.
Пытался не думать о ней. Ни единой мысли, но долго не выдержал. Она здесь, рядом, если я не вижу ее, то чувствую запах. Такой нежный, сладкий, жасминовый аромат. Он душит меня, и я с удовольствием задыхаюсь. Это снова одержимость. Пока непонятная мне. Я в очередной раз ее хочу. Нет, уже не просто трахать, хочу намного больше. Нормально хочу, несмотря на то, что дал себе слово – никогда не пускать женщин в себя. Василису тоже не впускал, но она меня не спрашивала, хочу ли я.
Снова играет и провоцирует, мать ее!
И я ведусь, как мальчишка. Потому что не могу иначе. В ту ночь эта женщина что-то со мной сотворила такое… И я уже готов играть по ее правилам, принимая все. Хотя где-то внутри меня есть понимание, что уже невозможно сгладить все то, что я сотворил. Эта девочка всё-таки кинет меня в бездну, но лететь я буду один, на самое дно. Отыграется детка. Уже начала. Почувствовала мою слабость.
