В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
— Ты кто такой, мудила? — скулит мужик. — Ааа, ты себе нового еб*ря нашла, что ли? Тимур-то знает? — скалится. — Маленькая шлюшка, — сплёвывает кровь из разбитой губы.
И все…"
"Хватаю тварину за волосы и впечатываю в асфальт. Я не знаю, кто эта мразь, но мне хочется крови. Это уже становится традицией, меня всегда срывает именно из-за этой женщины.
— Все, Андрей! Все! — кричит мне Василиса. — Оставь его!
Отпускаю мразь, только когда Василиса прикасается к моему плечу, сжимая его. Это в общем ее первое прикосновение ко мне.
Садимся в машину. На нервах и бушующем в крови тестостероне резко срываюсь с места. Обращаю внимание на Василису, которая прижимает к себе папки. Кровь с ее руки капает на белую рубашку.
Сворачиваю в проулок, торможу, молча выхожу из машины, достаю аптечку и снова сажусь за руль.
— Дай руку, — прошу ее я. Не реагирует, смотря в лобовое, словно вообще не заметила, что мы остановились. — Василиса, — стараюсь гасить свое состояние и говорить с ней спокойно.
— Не трогай! — шипит на меня, как разъярённая кошка, прижимая к себе папки.
Замираю. Рассматриваю. Это не папки, это альбомы – торчит кусочек фотографии. Что же ты так их охраняешь от меня? Я не чудовище, ничего отбирать насильно у тебя больше не буду.
— Василиса, мы просто положим их сюда, — указываю глазами на панель. — У тебя кровь. Руку нужно обработать, — почти ласково произношу я. Не нравится мне ее состояние.
Но самое удивительное, что она слушается, отдает мне альбомы и рассматривает свои руки.
— Вот так, малышка, — опускаю альбомы на панель, раскрываю аптечку. — Давай обработаем руку, — разговариваю с ней, как Диной. Она сейчас похожа на маленькую девочку. Такая уязвимая, потерянная, беззащитная.
И это пи*дец.
Я сам немного потерян. Вынимаю антисептические салфетки, беру ладонь Василисы, начиная аккуратно протирать.
Позволяет мне прикасаться!
И меня ни хрена это не радует. Уж лучше бы кусалась, чем вот эта безвольная покорность. В моей голове полный раздрай. Такую уязвимую девочку вообще нельзя трогать, а я тронул и не просто тронул…
Убираю салфетку – на ладони порез, еще немного кровоточит. Беру перекись, Василиса вздрагивает, но руку не одёргивает.
