В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
И девушки тоже… К сожалению, — пьяно усмехается.
— А ты пробовала? — поворачиваю к ней голову.
— Фуу, нет конечно. В этом-то и проблема. Хотя можно попробовать сейчас, — цокает языком.
— Где я тебе девочку сейчас найду? — усмехаюсь, полагая, что она шутит.
— Я не про девочку. Я хочу прикоснуться к тебе и понять, как это, когда сама и когда тебя не берут силой.
Мое дыхание сбивается. Нельзя мне такие предложения делать. Я же снова сорвусь. Дергаю ворот рубашки – в жар кидает.
Дурная, говорит, когда пьяная?
Охренеть.
— Прикоснись, — мой голос хрипит. — Делай все, что хочешь и как хочешь. Насилуй, детка.
И это тоже плохая идея. Я не пьян, лёгкое расслабление. Но вдрызг от ее близости.
— Одно правило. Ты не касаешься меня. Никак. Только я.
— Вообще?
— Вообще. Даже не двигаешься. Я сама.
Ой, бля!
— Хорошо, малышка. Все, что хочешь, — расставляю ноги, немного съезжая на диване, и снова запрокидываю голову.
Глава 15
Андрей
Слышу, как ее дыхание становится глубже, шуршание. Приближается, совсем близко.
Я вообще не привык отдавать инициативу женщине, тем более вот так, когда сам ничего не могу. Но это уже так много от нее. То, на что я вообще не мог надеяться. Поэтому не открываю глаза, пытаясь максимально отдаться этой девочке. Пусть творит, что хочет, пусть оторвётся, пусть отыграется. Ей так надо. И я в принципе готов на все. Вот только ни хрена не уверен в себе. Эта женщина может напрочь оторвать мне башку.
Василиса перекидывает ногу, лёгкое замешательство, наш совместный глубокий вдох, и вот я уже чувствую приятную тяжесть. Мои руки на инстинктах взлетают, чтобы перехватить ее талию. Ни хрена во мне нет силы воли, когда дело касается этой женщины.
— Руки! — строго и немного истерично предупреждает Василиса, замирая на мне.
Мои руки безвольно падают на диван. Но тело-то чувствует ее бедра, ее горячее дыхание, ее запах. Многие мужчины в какой-то момент хотят, чтобы женщина все сделала сама.
— Мне кажется, тебе жарко, — произносит она.
— Тебе не кажется, — не узнаю свой голос. Сглатываю, когда ее пальчики начинают расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Все очень медленно. Невыносимо медленно. — Можешь оторвать их в чертовой матери, — разрешаю я.
— Дааа, — с каким-то триумфом произносит она и дёргает мою рубашку. Треск, пуговицы отлетают на пол.
