В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
Как скажете, моя госпожа, — ухмыляюсь, разворачиваюсь, поскольку нужный ей адрес в другой стороне. А госпожа удовлетворенно кивает, осматривая салон моей машины. Тянет руку к панели, находит радио, листая станции, и останавливается на какой-то лютой попсе. Прибавляет звук, съезжает на сидении, прикрывает глаза, шевеля губами, повторяя слова песни.
На светофорах рассматриваю ее. Ох эти губы, эти ноги… Я генератор плохих идей. Мазохист – понимаю, что она ничего мне не позволит, но все равно дразню себя. Пусть будет так.
Торможу возле нужного адреса. Действительно, ритуальные услуги. Выхожу следом за Василисой. Оборачивается, останавливая меня взглядом. Игнорирую ее предупреждающий взгляд, иду за ней, щелкая сигнализацией. Василиса закатывает глаза и глубоко вдыхает.
Ну уж потерпи меня как-нибудь, будь добра.
Проходим в здание. Обстановка давит. Венки, гробы, памятники. Когда я умру, сожгите меня к чертовой матери, без всего этого.
Пока я осматриваюсь, Василиса, делая вид, что не со мной, подходит к девушке за стойкой, начиная беседовать:
— Добрый день, помните меня?
— Да, конечно, сейчас, где-то тут был ваш эскиз… — девушка достает папку, вынимает листок и протягивает Василисе.
— Да, все хорошо, — кивает Василиса. — Вот, я принесла фотографию. Можно во весь рост?
Девушка рассматривает фотографию матери Васи. Подхожу ближе. Красивая была женщина, Василиса в мать.
— Нет, не получится, тогда нужно памятник выше.
Вася хмурится, но кивает.
— Тогда пишите здесь фамилию имя отчество, даты рождения и смерти и номер места на кладбище.
Вася быстро все записывает, кусая губы, а я не вмешиваюсь. Пока…
— Итак, памятник будет готов через десять дней, оградку и плитку сделают после установки, в общей сложности две недели на все уйдет. Если согласны, вносите предоплату.
И вот тут мне, как мужчине, следует вмешаться, но я складываю руки на груди и терпеливо жду.
Василиса вносит предоплату, еще раз обсуждает детали, переживая, чтобы сделали хорошо, ведь она не сможет проконтролировать. Прощается и также, не обращая на меня внимания, выходит.
Она выходит, а я нет.
— Слушаю вас, — улыбается мне девушка, кокетливо взмахивая накладными ресницами.
Ох, не то это место, где надо так лучезарно улыбаться. Смиряю ее тяжёлым взглядом. Улыбка сползает.
— Я хочу скорректировать заказ девушки, которая только что вышла.
