В темной комнате висит единственное мерцание тусклого света от лампы. Андрей Сергеевич смотрится величаво и надменно, его грубые движения заставляют дрожать горничную. Опасность проникает в уши — он готов использовать ее без жалости ради удовольствия.
— Да какая работа? У тебя температура. Тебе срочно нужно в постель.
— Только вместе тобой, детка. Вечером.
— Андрей Сергеевич! — начинаю злиться.
— Василиса, твоя забота очень ценна для меня. Спасибо. Температура – это хорошо, пусть будет, некритично. Организм должен бороться. Если я сейчас наемся всего этого, то вырублюсь. А мне нужно поработать. Домой не поеду – боюсь заразить дочь. Она и так недавно переболела. Жду тебя вечером в гостевой комнате со всей этой аптекой.
— Не дождётесь! — фыркаю, покидаю кабинет, хлопая дверью.
Злюсь на него, но на себя больше. Дура. Позаботилась… Не знаю, что на меня нашло. Ну как так вышло, что он стал мне ближе? Тот самый Стокгольмский синдром? Боже, мне точно нужен психиатр. Это уже тревожные симптомы.
Самое смешное, что целый день я думаю об Андрее, черт бы его побрал. В обед заглядываю в его кабинет. Андрея нет, а отставленные мной таблетки переложены на подоконник.
Ничего не выпил.
Ну и пусть получит осложнения, раз такой упертый!
Вечером Андрей поднимается в гостевую спальню.
Да он издевается?!
Ладно.
«Мне все равно! Все равно!» — повторяю себе.
Принимаю душ, переодеваюсь в бежевый домашний костюм, состоящий из легких широких брюк и маячки.
Злюсь на саму себя, но выхожу из домика. Забираю лекарства из кабинета Андрея, беру на кухне графин с теплой водой и поднимаюсь в гостевую комнату.
Мерзавец!
Стучу ногой, потому что заняты руки.
— Входите! — отзывается Андрей.
Стучу еще раз, поскольку не могу открыть. Шаги, дверь распахивается. Этот гад даже не удивлён. Распахивает дверь шире, пропуская меня.
Выплеснуть бы эту воду в его самодовольное лицо, но я молча вхожу и составляю все на тумбу перед кроватью.
Оборачиваюсь – Андрей в черном махровом халате. Волосы влажные после душа и выглядит еще хуже, чем днем. Полностью разбит, глаза стеклянные. Говорю же, мерзавец. А вот если бы я не пришла, помирал бы из вредности?
На кровати ноутбук и какие-то бумаги.
Трудоголик – это диагноз.
— Убирай вот это все! — указываю на кровать.
— Моя прекрасная и строгая медсестра всё-таки пришла. Теперь точно буду жить.
— Не обольщайтесь, Андрей Сергеевич, я просто отдаю долги. Вы тоже меня лечили, когда я была больна.
— Ой, лгунья, — закатывает глаза. — Ну пусть будет так.
Глава 22
Андрей
Мне и правда хреново. Все тело ломит, знобит, голова тяжёлая. К вечеру становится хуже. На дворе лето, а мне холодно.
