В бесконечной темноте пустыни, где не царит ни звезды, ни ветер, мир репликанта и его создателя Ивы Лебедевой разделила лишь полупрозрачная тень. Они обменялись недовольством за то, что один спрятался, а другой упустил время. Теперь они смотрят друг на друга через молчание — Оно в черной тени, она в ярко-синем платье, словно радуга, которая не может прорваться сквозь их замкнутый мир....
Баад меня зовут. Баад Умбрайя-Ганджу.
— Баад Умбрайя-Ганджу! — на удивление четко повторил за рыжим незваный гость. — Тоже крас-сивое имя… Ладно, я пошел. Спрошу у лохматого пароль на следующий уровень доступа…
Гость развернулся и шагнул обратно в сторону телепорта, не обращая внимания на слегка офигевших от такого поворота хозяев. Уже почти скрылся в подпространстве, но вдруг затормозил и наполовину высунулся обратно:
— Чуть не забыл… ик. Ты с-самец или с-с-сам-мчка?
— Че?! — окончательно охренел Кпинга.
— А, ладно… ща сам посмотрю… постой с-секундочку на месте… как там… у самочек вогнутое, у самцов выпуклое… или наоборот? Не… — «Коньяк» вытянул в сторону своей жертвы раскрытую ладонь и пошевелил растопыренными пальцами, словно щупал воздух.
— Да ты окончательно страх потерял, псих?! Пшел вон! — заорал Баад, инстинктивно прикрывая ладонями «выпуклое». И даже не обратил внимания на тихо сползающего по косяку друга, который трясся от беззвучного хохота.
— Пароль неверный, да?.. Ладно-ладно, уже пшел… самец.
И гость окончательно растворился в подпространстве. Не вышел. Не телепортировался. Растворился туманом.
Глава 4
— Сколько ты выпил?
Тугой ком из одеял невнятно замычал и скинул размытый мыслеобраз.
— Сколько-сколько?! Ты охренел?!
— Ш-ш-ш-ш-ш! — раздалось из-под подушки. — Ради пустоты, не ори так… Моя голова-а-а-а… у тебя есть что-то… что уберет эту боль?! Что это вообще? Откуда? Зачем?..
— Есть, — злобно пробурчал Прародитель. — Есть верное средство. Топор!
— То есть, если отделить эту часть тела, мне станет лучше? — слабым голосом поинтересовался Дженсен.
— Тьфу! — с чувством выдал Прародитель, обнаруживший в собственной спальне, в самом защищенном и секретном холостяцком уголке призмы, пьяного в дымину пришельца. — Черный юмор при тебе лучше не практиковать.
— Почему мне так пло-о-охо?.. — заныл новоявленный алкоголик, садясь в постели и сжимая растрепанную голову руками. — Ты не сказал, что в твоей призме бывает так… так… отвратительно!
— Пить надо меньше! — яростно-ехидно выдал Прародитель.
— Э-э-э-э… — Дженсен свел глаза к переносице, пытаясь добыть из мутных глубин похмелья более-менее внятное воспоминание. — Двадцать… или тридцать. Или… не помню.
