В бесконечной темноте пустыни, где не царит ни звезды, ни ветер, мир репликанта и его создателя Ивы Лебедевой разделила лишь полупрозрачная тень. Они обменялись недовольством за то, что один спрятался, а другой упустил время. Теперь они смотрят друг на друга через молчание — Оно в черной тени, она в ярко-синем платье, словно радуга, которая не может прорваться сквозь их замкнутый мир....
И вот как они на тебя повлияют, я предсказать не могу, даже несмотря на все мои легендарные возможности. — Мужчина печально пожал плечами.
— А, прорвемся, — оптимистично махнул девичьей ручкой Баад. — Тем более ты обещала, что, как бы я ни изменился, ты меня уже не бросишь, — как бы между делом признался в своих чувствах Кпинга. — Сложнее, ржа, на этих ходулях до двери дойти и не навернуться к ржунам. Платформы, конечно, удобнее, но я всё равно буду ковылять, как старый инвалид, и вся маскировка полетит цвирку в ржопу.
— Дурак ты, и уши у тебя холодные. — Дженсен в очередной раз поймал и притянул к себе своего прядильщика, уже не обращая внимания на его новое женское тело, импульсом передал пожелание закрыть глаза и… поцеловал.
Уже через секунду они целовались так страстно, что окончательно потеряло значение, у кого какой облик. Тем более что их очертания довольно скоро слегка поплыли и…
— Стоять! — рявкнул Прародитель, возникая в дверях.
— Зануда ты, лохматый, — печально сказал Дженсен, мгновенно возвращая им с Баадом маскировочный облик. — И не лечишься… Ладно. Где там ваш Томагавк с инструкциями?
— Здесь я, — мрачновато кивнул Кетцалькоатль, возникая за спиной Прародителя.
