В бесконечной темноте пустыни, где не царит ни звезды, ни ветер, мир репликанта и его создателя Ивы Лебедевой разделила лишь полупрозрачная тень. Они обменялись недовольством за то, что один спрятался, а другой упустил время. Теперь они смотрят друг на друга через молчание — Оно в черной тени, она в ярко-синем платье, словно радуга, которая не может прорваться сквозь их замкнутый мир....
Споткнулся о коробку с подарками, тихо выругался. — А что это вы тут делаете? А это что? Только не говорите мне, что за тот час, что я шлялся, прошло… лет пять? — На непонимающий взгляд народа он пояснил: — Ну, раз Мастер Жанна успела родить и даже слегка подрастить ребенка. Ржа его знает, какие временные аномалии в мирах попадаются… Я читал.
— Фантастическую литературу ты читал, да, — вздохнул древний. — Входи уже. Как минимум дважды историю рассказывать не придется. Уже хорошо.
— Касни косиськи! — вдруг обрадовался мелкий, которого Зефирка уже усадила на диван вместе с его бананом и яблоком.
— Э-э! — Кпинга на всякий случай попятился. — Уберите от меня это. Я боюсь детей. Оно вообще чье?
— Конкретно это — наше с Зефиркой, — невозмутимо пояснил Кетц. — Но у вас скоро будет свое. Ксан, я бы хотел, чтобы ты сходил в совет и взял хотя бы одного еще. Всё же теперь у тебя есть Мастер, она женщина, и вам не хватает только ребенка. Вот там куча готовеньких, можно выбрать.
— Э-э-э-э… — кажется, это сказали хором все."
"— Не то чтобы я сильно настаивал. Просто если малыши попадут к тем же… ну даже к Умбрайя, как раньше дикарят распределяли, то хорошей жизни у них особо не будет, даже несмотря на то, что это Мастера. Будущие, — с явным вздохом пояснил он.
— Так это дикарята? — осмотрел ребенка более внимательно Ксан. — Признаков поглощения души не вижу.
— Это… не совсем наши дикари. Точнее, совсем не наши. Они еще чистые, не оскверненные пожиранием душ.
Глава 33
— Изначально мы не собирались устраивать… то, что устроили. Прародитель решил собрать этаких «послов доброй воли», подкрепив их силой двух швей, чтобы все прониклись нашей «добротой», — грустно улыбнулся Кетцалькоатль, устраиваясь в ближайшем кресле с чашкой крепкого кофе в руках.
Голос Томагавка опустился буквально до шепота, а все присутствующие судорожно вздохнули.
