Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
После горячей ванной я влил в Наташу несколько кружек горячего чая, накормил и уложил спать. К утру у нее поднялась высокая температура, и начался сильный кашель. Вот и последствия, о которых предупреждал Борисыч. От каждого приступа кашля я внутренне вздрагивал, потому что видел, с ее ушибленными ребрами это просто пытка. Она снова страдала, а я ничего не мог сделать. Я перебрал всю аптечку, нашел жаропонижающее и согревающую мазь, но они не очень-то помогли. Температура почти не упала, и кашель продолжал мучить Наташу.
— Ты просто монстр! — жалуется она.
— Конечно. Я просто хочу поскорее вытолкнуть тебя на работу. А то гном, наверное, скучает.
— Умеешь ты мотивировать. У меня теперь вообще аппетит пропал.
— Хорошо. Давай тогда так. Как только поправишься, закончим кое-какие дела и рванем в теплые страны.
— Вот это мне больше нравится. Ладно. Давай твой суп. Две ложки я еще осилю."
"Берет тарелку, ложку, и с несчастным видом начинает есть.
Две ложки и снова приступ удушающего кашля. Она сворачивается в клубочек, прячет лицо в подушку, накрываясь одеялом, и долго лежит так, не шевелясь, пережидая пока успокоятся ушибленные ребра. Это отвратительное чувство, когда ты не можешь помочь дорогому человеку. И рад бы побежать, что-то сделать невероятное, но единственное, что можешь, молча сидеть и смотреть на ее мучения.
— Костя, — хрипит из-под одеяла Наташа.
— Что? — наклоняюсь к ней, чтобы лучше слышать, она выглядывает из-под одеяла.
