Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
Нахожу его в кабинете, он разговаривает по телефону, при этом напряженно смотрит в компьютер. Тон его жесткий и властный. Кому-то на том конце телефона крупно не повезло. Костя заканчивает разговор и раздраженно бросает трубку. Подхожу ближе, и говорю:
— Кто посмел разозлить с самого утра моего мужчину? — Костя видит меня, взгляд его теплеет.
— Вообще-то уже далеко не утро. Поэтому меня выбесил уже далеко не один человек.
Я забираюсь к Косте на колени. Вижу рядом открытый ящик письменного стола. В нем достаточно забавное содержимое.
Я достаю один шокер и спрашиваю:
— А это у тебя причиндалы для воспитания нерадивых сотрудников?
— Вообще-то нет, но скоро они меня достанут, — забирает у меня из рук шокер, — осторожнее с этим.
— Я возьму один. В сумочку кину. Давно, кстати, хотела.
— Зачем он тебе?
— Гнома вырублю на работе, когда опять достанет.
— А, ну тогда ладно.
Еще подцепляю наручники.
— А где от них ключик?
— Не скажу.
— Это да. Если ты и дальше будешь упираться, придется приковать тебя к кровати и долго насиловать, — говорю и впиваюсь в его губы. Когда отрываюсь, тяжело дышу, Костя тоже.
— Ты опять испытываешь мое терпение?
— А ты — мое.
— Если не уймешься, к кровати прикую тебя я и буду целый день кормить супом. Его еще много осталось.
— Я и раньше подозревала, что ты садист. Теперь уверена.
Костя смеется. Потом спрашивает.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше.
— Нет. Лимит вредной еды был исчерпан вчера. Сегодня могу предложить омлет в моем исполнении.
— Лишь бы не суп.
— Уговорила. Пошли, — Костя снимает меня с колен, встает. Я снова обращаю внимание на странный ящик.
— А насчет шокера я не пошутила. Хочу один. А тебе зачем их столько? Или я все-таки не знаю о каких-то твоих наклонностях?
— Бери один, — протягивает мне черную штуковину, — только аккуратней, — показывает мне, как им пользоваться.
— Это вообще-то для моего охранного агентства. Я тебе говорил, что у меня есть такое. Забрал новую партию, никак не отвезу ребятам.
— Понятно. Ну, ничего. На одну игрушечку им меньше будет, а мне спокойнее. Кстати, будешь баловаться, тоже получишь.
— Я буду паинькой.
Так шутя и смеясь, мы отправляемся на кухню. Взгляд мой падает на кольцо на пальце, вспоминаю вчерашний день, и сердце наполняется радостью и щемящим чувством.
