Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
Костя выходит, а Янка начинает говорить шепотом:
— Как ты думаешь, папа поверил?
— Не знаю, но если хочешь, чтобы поверил, не надо сидеть с такими глазами.
— С какими?
— Как будто у тебя труп под столом спрятан.
— Ладно. Попробую. Иначе точно будет труп. А лучше сейчас быстренько допью кофе и пойду наверх, от греха подальше.
Кости нет довольно долго, Янка уже давно убежала, поднимаюсь вслед за моим злым мужчиной.
Костя явно только после душа, сидит на кровати в одном полотенце на бедрах.
— О, как вовремя я зашла, — говорю я, подхожу к Косте, самым наглым образом забираюсь к нему на колени и впиваюсь поцелуем в губы.
— Я оценил твою попытку меня отвлечь, но, во-первых, ты не замкнула дверь, а во-вторых, я жду правды. Ты же не думала, что я купился на твою невнятную отмазку на кухне.
— Вообще-то, я надеялась.
— Зря, — Костя снимает меня с колен, встает, замыкает дверь, а потом останавливается возле кровати и говорит:
— Я слушаю.
— Может, мы сначала займемся более приятными вещами, я вообще-то соскучилась.
— Я бы с радостью, но не могу ни о чем другом думать. Пока не узнаю всего, не хочу даже секса.
— Я почти обиделась. А вообще, ты точно хочешь знать все? Боюсь, после этого ты вообще ничего не захочешь.
— Не пугай меня так. Я вообще не знаю, что думать. Я глянул на камерах, в каком виде моя дочурка свалила куда-то на ночь глядя, и чуть не поседел.
— Если бы узнал куда, да еще увидел ее там, то седые волосы показались бы тебе мелочью. Садись, буду рассказывать. Только предупреждаю сразу, Янке я поклялась молчать, поэтому все должно выглядеть так, как будто ты поверил. Не подставляй меня. Я и так только-только нашла с ней общий язык.
Рассказываю все как есть, только опуская некоторые самые неприятные детали. Костя и так бледнеет от моих слов. Особое внимание уделяю откровениям Яны о матери и ее личной жизни. Когда рассказываю о последнем любовнике его бывшей жены, и что он пытался пристать к девочке, он соскакивает и начинает нервно ходить по комнате, потирая виски.
Заканчиваю рассказ и надолго замолкаю. Понимаю, Косте надо это все переварить.
— Получается, ты одна поехала за этой дурочкой? Почему мне не позвонила?
— Я звонила, но ты был недоступен.
— Чёрт, позвонила бы Егору. Он бы помог. А если бы еще и с тобой что-то случилось? Опять?
— Про Егора я не подумала, — честно признаюсь я.
