Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
Я дожариваю омлет, выкладываю на две тарелки, рублю овощи и ставлю все на стол. Наташа уже опустошила бокал, я доливаю еще, и в полной тишине мы приступаем к еде. Хотя, это я приступаю, Наташа даже вилку в руки не берет.
— Почему не ешь? Не доверяешь?
— Нет. Не хочу потом отрабатывать, — как-то вяло и без энтузиазма отвечает она.
— Считай это платой за спальное место, — невозмутимо говорю я.
— Ты о чем? — обеспокоенно переспрашивает она.
— Как о чем? Я ж сегодня у тебя ночую. Я вино пил, за руль уже не сяду.
— Хорошая отмазка.
— Мне удобней у тебя. Не переживай. Трогать тебя не буду. Лягу в гостиной, — вижу, эта идея ей категорически не нравится, но она ничего не говорит. Просто встает и уходит. Через пару минут выходит из спальни, кидает на диван спальные принадлежности и так же молча выходит, даже не пожелав мне спокойной ночи."
"Сижу на расправленном диване, пялюсь в телик, хотя даже не вникаю в мельтешащие картинки. Сам не пойму, зачем остался. Мог бы спокойно поехать домой и спать на ортопедическом матрасе.
Завтра Наташа снова выстроит свои барьеры, подлатает доспехи, и утром передо мной предстанет гордая, несгибаемая Натали, способная лишить дара речи любого мужика.
