Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
— Розы в мою честь? Ты так к свиданию готовилась? Только надо было лепестки на кровать сыпать, а не под ноги! Или это чтобы засунуть мне в задницу? — ожидаю в ответ очередную колкость в стиле Натали, но она молчит. Только разворачивается ко мне боком, обнимает себя руками, и как-то взволнованно говорит:
— Нет. Не для тебя. Думай что хочешь, но сегодня свидание снова отменяется. Я не в настроении, — я даже не успеваю разозлиться, хотя с языка уже готовы сорваться резкие слова, но тут Наташа как-то неловко подносит руку к лицу, чтобы поправить волосы, и я замечаю, что рука у нее дрожит.
— Что случилось? — спрашиваю я.
— Считай это очередным спектаклем.
— А это спектакль?
— Какая разница. Можешь просто уйти?
— Нет. Просто уйти я точно не могу!
Смотрит в пол. Мне хочется вывести ее на свет и рассмотреть, в коридоре довольно темно. Наташа тяжело вздыхает и говорит со злостью:"
"— Раз так, тогда бери, что хотел и вали. Давай!? Вам же по фиг на наши желания. Бабы, это для вас дырка между ног и упругие сиськи! Давай! Сопротивляться не буду. Только быстро, — резко? поворачивается, на меня по-прежнему не смотрит, берется за пояс халата, пытаясь его развязать.
Беру ее за руку, останавливая дерганые движения.
— Стой. Иди сюда, — говорю, оглядываясь в поисках выключателя. Заметив, нажимаю на него, загорается яркий свет. Наташа морщится, как от боли, а я теперь отчетливо вижу красный след на щеке.
— Что это? — подхожу ближе, беру ее за подбородок и аккуратно разворачиваю. Щека припухла, отчетливо виден след удара. — Кто это сделал? — чувствую внутри поднимающийся гнев.
