Автор
В душе прорывается боль и отчаяние - каждое слово из этих записей как кислота, рвущая дыры в сердце: "Он позвал меня на свидание", "Сегодня впервые поцеловал", "Сказал, что любит". Но писать о том, что стало лишь месяцем после "отношений", становится невыносимо.
А что тут скажешь.
Долго лежим молча. Потом он все-таки произносит:
— Теперь понятно, почему ты так боишься предательства. Это больно. Я знаю. Я вот свою жену никогда не любил, но верил ей. И все тоже было очень банально. Вернулся я однажды домой пораньше и попал прямо на порнофильм. Так что давай прошлое оставим в прошлом, давай у нас все будет по-другому. Хорошо?
— Хорошо. Мне сложно. Я все эти годы пыталась доказать себе и всем, что сердце у меня из камня, а ты пришел и все порушил!
— Я тоже никогда бы не поверил, что снова захочу семью, что вообще полюблю кого-то, особенно такого рыжего и вредного.
— Я вредная? — возмущенно смотрю на него.
— И рыжая!
— Перекрашусь в блондинку!
— Только попробуй! И вообще, ты меня отвлекла. Мы с тобой вроде определились. А главного я не сказал. Ты за меня замуж выйдешь? — ну, ни хрена себе переход.
— Можно я пока привыкну к мысли, что у меня есть дорогой моему сердцу мужчина, — ухожу я от ответа.
— Хорошо. Привыкай. Как будешь готова, скажешь. Пойдем, выберем тебе кольцо с большим бриллиантом, хочешь, я даже бухнусь на одно колено, как в сопливых мелодрамах.
— Конечно, хочу. Можешь пока придумывать речь, чтобы я растаяла!
Костя загадочно улыбается, и я тоже. Как он умеет развеять все мои сомнения, сказав всего пару слов? Волшебный мужчина. И мой! Прижимаюсь к нему покрепче, мечтая никогда не вылезать из теплой ванной и его объятий.
Глава 25
Костя
Напряжение последних недель дает о себе знать. Чувствую себя вымотанным, но понимаю, что расслабляться нельзя.
Вот и сейчас я спешу домой на всех парах, зная, что Наташа ждет меня. Вечерние пробки дико бесят, но они дают время подумать. Это единственный их плюс.
Я еду из больницы. Вероника потихоньку поправляется, это не может не радовать. Я вспоминаю день аварии. Эта новость совершенно выбила почву из-под ног. Перед глазами стояло время, когда я ходил по пятам за Егором после смерти Алены. Тогда я поражался и не верил, как можно так страдать за другим человеком.
