Автор
Спасибо за внимательность. Продолжаем тему тьмы и неопределенности, как в работе Стивена Кинга. В книге "Ложь, которую мы крадем" (ЛП) вы окунетесь в мир нераскрытых угроз, где каждый шаг привлекает новые тонкости и подводные камни. Атмосфера наполнена загадочным электронным звуком и непредсказуемыми персонажами, готовыми разорвать ваши предположения....
Дай мне повод бросить тебя в яму. — Он ухмыляется, весь дерзкий, как будто я не собираюсь разбить ему лицо.
Моя сдержанность — не то, чем я известен, и единственное, что спасает меня от наблюдения за тем, как он поднимает челюсть с земли, — это дверь комнаты для допросов, распахивающаяся с глухим стуком.
— Ваш рыцарь в сияющих доспехах здесь! — Рук поет, вальсируя в комнату.
Офицер-придурок отступает от меня на шаг: — Тебе нельзя здесь находиться, это продолжающееся допрос.
— Ну, видите ли, дело в том, что, — начинает Рук, но не успевает договорить, потому что я слышу его отца в холле позади него.
— Кто-нибудь хочет сказать мне, почему моего сына арестовали из-за того, что сказал наркоторговец?! — Он бубнит, и я знаю, что офицер рядом со мной понимает, что он облажался.
Отец Рука, Теодор, не был легкомысленным врагом. Его отец когда-то был судьей, и всего за несколько лет Теодор прошел путь от окружного прокурора Пондероз Спрингс до вашей чести. И, как и его отец до него, он постепенно стал худшим кошмаром собственного сына.
"Я смотрю на Рука, на моем лице что-то вроде понимания того, с чем, я знаю, ему придется иметь дело сегодня вечером. Если кто и заслуживал покинуть это место, так это он. Если кому и нужно было сбежать от его токсичной семьи, так это Руку.
Он качает головой, молча говоря мне бросить это.
Я поднимаю руки вверх, встряхивая наручники. То, что он должен отпустить меня, съедает его заживо. Он весь в нем, пока он вставляет ключ в замок, освобождая мои руки от металлических браслетов.
Я не уделяю ему ни минуты своего времени, у меня и так слишком много дел. Разбираться с ерундой этого придурка - не то, что я хочу добавить в список того, что мне нужно сделать.
Идя к выходу с Руком впереди, я слышу, как он снова открывает рот.
— Колдуэлл, — говорит он.
Я поворачиваю голову ровно настолько, чтобы дать ему понять, что я слушаю.
— Каково это знать, что твои родители единственные, кто не брал трубку? Они заняты? Разве они не навещают Дориана в Бостоне, он получает еще одну награду?
Я ненавижу звук его имени.
Дориан.
Причина, по которой я оказался таким. Причина, по которой я вообще родился в своей гребаной семье. Думаю, я был единственным человеком в мире, который ненавидел Дориана Колдуэлла.
Тем не менее, я давно перестал заботиться о том, что они сделали, и мне не нужно было быть в курсе того, что они делали со своим любимым золотым ребенком.
