В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Где-то под ухом. Ему тридцать шесть лет.
— Запомнил, — кивнул капитан. — Ох, и беда с этими фамилиями. Ну, да ладно, с Захаровым-Гордеевым мы как-никак разобрались, и с этим разберемся. Ты говоришь, за домом слежка была?
— Мне показалось, что да.
— Эх, боец, знаешь, что надо делать, когда кажется?
— Знаю, креститься. Только я некрещеный и атеист вдобавок.
— Ну, только это и останавливает. — Дмитрий усмехнулся. — Ладно, Мишаня, шутки в сторону, вернемся к делу. Как считаешь, этот Федорков поверил Захарову?
— Думаю, да.
— И я так думаю. Иначе валялся бы Захаров с перерезанным горлом в том же самом доме. Или с другими ранами, не суть. Он про помощника говорил?
— Говорил. Но этот Саша сказал ему пока одному приходить.
— Ну, это понятное дело. Мало того что чуть не подпортил всю малину своим арестом, так еще и собрался привести невесть кого.
— Так Захаров же ему объяснил, что это готовый помочь человек. Даже придумал, что он из «лишенцев».
— Объяснить-то объяснил, но и эти сволочи тоже не вчера на свет родились.
— Да, это я заметил. Захаров перед Федорковым выкручивался, как подчиненный перед начальником.
— Ну, вот видишь. Поэтому он и сделает все, что ему скажут. Повезло, что позволил привести этого якобы помощника.
Михаил улыбнулся. Капитан сказал это не зря. Придя на квартиру из заброшенного дома, он совершенно забыл про то, что сидел в пыльном углу, и не обратил внимания на свой внешний вид. И лишь когда Юркин шутливо осведомился, со всех ли углов его подопечный пыль собрал, старший лейтенант заметил, что его пиджак и брюки порядком запачканы этой самой пылью.
— Так что, дружочек, хочешь не хочешь, но придется пойти на риск и позволить Захарову зайти в это логово.
— Эх, как бы он там не наговорил чего…
— Понимаю, тоже опасаюсь. Но другого выхода нет. Кстати, карту я с собой принес, утром отдам. А ты пока иди поспи. А я посижу до утра.
— А как вы завтра на службу пойдете?
— Ногами. Шучу, у меня завтра полдня отсыпного есть. Так что отоспишься, потом поменяемся.
