В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Про таких говорят, что они пользуются успехом у женщин. Узнав, что контрразведчика интересует его бывший сослуживец, Никитин покачал головой.
— Что вы можете о нем сказать? — спросил Юркин.
— Смотря что вам нужно, — ответил старший сержант. — Что он собой представляет или вас интересует его биография?
— И то и другое.
— Биографию его я особо не знаю, потому что Паша сам о себе почти ничего не рассказывал. Так, если где случайно словечком обмолвится.
— Скрывал? — оживился капитан.
— Не знаю. Возможно.
— И почему вы так решили?
— У ростовчан очень характерный говор. Моя сестра вышла замуж за человека из тех мест. И у него особый говор. А Паша так не говорит.
«Вот и еще один это подметил, — подумал Дмитрий. — Почему же Захаров скрывал, что он из Астрахани? Возможно, скрывал что-то из своего прошлого».
— А еще что знаете? — продолжал допытываться Юркин.
— Вроде бы он работал на заводе.
— А семья, родители?
Никитин потер подбородок.
— Вроде бы Паша был женат.
— Вроде или был?
— Не знаю, — развел руками старший сержант. — Но ни я, ни другие ребята, мы не видели, чтобы он писал кому-то письма. И чтобы получал их. Мы-то пишем. Даже у кого ни родных, ни жен, те пишут друзьям. Или девушкам, которые письма на фронт присылают. А Паша… нет, не припомню.
— И что же, у него никто не спрашивал, почему он никому не пишет или почему не пишут ему?
— Почему же, спрашивали, конечно. Паша тогда ответил, мол, он-то пишет, но очень редко.
— А что скажете о нем как о человеке?
Старший сержант помолчал.
— Сложно сказать, — выдал наконец он.
— Скажите как есть.
— Как бы вам это объяснить, товарищ капитан? Вот, знаете, есть такие люди, которые с виду вроде бы ничего. В том смысле, что о них нельзя ни подумать, ни сказать ничего плохого.
— Как будто человек с гнильцой, — подсказал Юркин.
— Ну, да, нечто вроде того. Вот и Паша мне таким казался. Вроде бы и приветливый, и общительный, но что-то вот такое было… — Никитин пощелкал пальцами. — Наверно, так, как вы сказали.
— А вы знаете, как Захаров попал в плен?
— Нет. Честно говоря, я об этом узнал, когда вы пришли. Думал, что Паша погиб.
