В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Однако и этот вариант нельзя было исключать.
— Ладно, Мишаня, — сказал капитан. — Я пойду, а ты давай тут обживайся. В общем, завтра приведешь Захарова сюда, ночью выведешь. Только держись на расстоянии. Чтобы вас вместе не видели. А если и увидят, чтобы все выглядело, как случайность.
— Да, я помню.
— Вот и хорошо. Давай, дружочек. — Дмитрий одобряюще похлопал подопечного по плечу. — Удачи тебе.
— Спасибо, Дмитрий Федорович.
На новом месте Михаилу спалось плохо. То ли волновался перед завтрашней операцией, то ли мысли, текущие потоком одна за другой, не давали заснуть.
Визит старшего лейтенанта на квартиру, где он снимал угол, надолго не затянулся. Он предупредил хозяина Григория Степановича, или попросту дядю Гришу, что ему по службе надо уехать на несколько дней. Мол, срочно отправили в командировку, не дав толком собраться. Старичок в ответ кивнул и предложить выпить на посошок, отчего Михаил благоразумно отказался.
В обозначенное время парень был уже на нужном месте. Его он приметил заранее, когда возвращался обратно в свой конспиративный угол. Здесь он сильно никому не бросался в глаза, но зато ему было видно все нужное пространство.
Когда нервное напряжение достигло предела, Захарова наконец-то вывели. Старший лейтенант замер, словно готовясь к прыжку в воду с большой высоты.
