В засыпающем бараке шум ветра и пение птиц — единственные разрушители спокойствия. Искренние тихие вздохи заключенных быстро перерастают в жестокую драку, когда они решительно бросаются к людям из лагеря. Вопли отчаяния и надежды заставляют барабанить сердца каждого узника, готового вырваться на свободу — или не погибнуть в этом адском месте....
Митьков с трудом дотянул до утра, хотя порой ему казалось, что он не выдержит и заснет, даже стоя или на ходу. Но ему удалось продержаться до прихода смены.
Проснулся старший лейтенант уже после обеда. На кухне, словно ожидая его пробуждения, уже кипела в чайнике вода. Захаров со скромным видом сидел на табуретке, покуривая папиросу, а второй офицер просматривал газету, краем глаза поглядывая по сторонам.
— Выспался? — спросил он.
— Да, спасибо, Павел, — слабо улыбнулся Михаил.
— Вот. — Павел взял с подоконника три книжки.
— Спасибо. И тебе, и ему.
— Да не за что. Иди, умойся. И поешь. А я пошел.
Ел парень без особого аппетита. Присутствие Захарова его не смущало, а скорее напрягало.
— Ты-то ел? — скорее ради приличия осведомился Митьков.
— Да, спасибо, гражданин начальник.
— На здоровье.
— Извините, а можно ваши книжечки посмотреть?
— Смотри, — пожал плечами старший лейтенант, попивая чай. И неожиданно сказал: — Можешь даже взять почитать одну.
— Правда?
— Правда.
— Спасибо большое. Я, знаете ли, тоже читать люблю.
— И много читал раньше?
— Много. У бывшей жены была большая библиотека.
— А до этого?
— А до этого — как случалось. Вы же знаете, что я из деревни. А там не город, там так много не читают. Да и отец меня нет-нет, да розгами отходить мог, чтобы я работал, а не глупостями занимался. А я все равно читал. Находил и время, и возможность.
— Молодец. А у немцев читал?
— Если вы про книжки, то, почитай, и нет.
— Ну, да, только агитплакаты на стенах висели, — усмехнулся Михаил.
— И это тоже. Не считая всяких инструкций да документов.
Михаил вымыл стакан и сел обратно. Потом взял одну из переданных наставником книг. Захаров уже уткнулся во вторую и, казалось, забыл обо всем на свете.
— Гордеев, — позвал его Митьков.
— А? — Тот оторвался от чтения и вопросительно посмотрел на офицера.
— Ночью опять пойдем к колонке.
— Понял, — кивнул тот и снова перевел взгляд на страницы. Видимо, чтение ему попалось весьма занятное и увлекательное.
Второй день прошел уже чуть легче. Как говорят в народе, человек не собака, ко всему привыкает. Вот и старший лейтенант, похоже, уже начал привыкать к утомительному сосуществованию в одной квартире с бывшим немецким прислужником, предателем и изменником, к которому не испытывал ничего, кроме неприязни и брезгливости.
