Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Я оскорбилась и почти доказала – велела ей поинтересоваться, где находился Сергей Александрович в момент наезда на Ольгу. Была уверена, что в это время он находился на работе – утрясал вопросы, связанные с его переходом на другую должность. Наталья притормозила, набрала номер телефона Павла Петровича и сухо доложила, что все уладилось. Потом, не объясняя причин, спросила, когда был решен вопрос об освобождении С. А. Королькова от командировок. Шеф озадачился и ответил, что не помнит.
– Помните! – не приняла ответа Наталья.
Руководитель конкретный день вспомнил, а вслед за этим припомнил и время – утреннее. Вечером Корольков ушел с работы пораньше – около пяти. Хотел порадовать жену…
– Ну что? Доказала?
В голосе подруги слышалось торжество. Мне пришлось промолчать. Я вспомнила, как Сергей говорил о своем раннем возвращении домой в ту злополучную пятницу. Но роли это не играло. Я была уверена, что он ни в чем не виноват.
Мы уже почти подъезжали к дому, когда я вспомнила про лук, чеснок и саженцы с ВДНХ. Наташка ахнула, резко затормозила и рассерженно спросила, о чем я думала раньше? Так я ей и сказала!
– Знаешь что? – предложила она. – Придешь домой, достань неиспользованные пачки семян и живописно шваркни их на видное место. Сразу будет понятно, что не зря потратила время. Севок же еще не завезли. Рановато. Велено через недельку приезжать.
Своему счастью я поверила сразу. Как только открыла дверь. Дома был сын. Голодный. А это пострашнее цунами. Он уже выгреб из холодильника все съестные припасы и кучей сложил их на столе. Верх пирамиды венчала упаковка с купатами.
