Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Она повернулась к Татьяне и сказала:
– Я Иришку с койки сорвала. Больничной, хотя и домашней. Боюсь, как бы осложнения не заработала. Может, двинем отсюда куда-нибудь? Двоюродный дедушка троюродной бабушки какой-то там чужой племянницы простит наше невнимание. – Секунду подумала и, устремив взгляд в небо, смиренно добавила: – Я надеюсь…
Татьяна растерянно поморгала, пытаясь понять связь между моим состоянием и невниманием к какому-то дедушке. Но, вероятно, поводов для раздумий у нее хватало и без нас, поскольку она тут же согласилась покинуть тихую обитель.
– Помогите мне отнести его на свалку, – сказала она, указав кивком головы на венок, валявшийся рядом.
– Ты уверена? – строго спросила Наталья.
Я хотела спросить то же самое, только голоса не было.
В ответе был холод и злость:
– Абсолютно! Мне теперь от него ничего не надо. Ни венков, ни цветов. – Коричневая туфелька пнула искусственную лилию. – Вот от вас – с дорогим удовольствием…
Я запоздало вспомнила, что мы забыли купить цветы на могилу. Непростительная оплошность. Что теперь о нас подумают родственники.
– Ты уж извини, мы к тебе без цветов… – сквозь пелену раскаяния услышала я голос подруги.
Татьяна поспешно успокоила нас, сказав, что ей, собственно, не к спеху.
Наталья, легко подхватив венок, двинулась к выходу. Мы поплелись следом. Ловко зашвырнув ношу в мусорный контейнер, подруга посмотрела на руки и укоризненно покачала головой: «Следовало бы вообще-то помыть. Кладбище все-таки…» – и оглянулась в поисках колонки. Благо она оказалась рядом. Тщательно вымыв руки и промокнув их носовыми платками, мы не сговариваясь, зашвырнули платочки в тот же мусорный контейнер.
