Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Татьяна от неожиданности пошатнулась и чуть не грохнулась в обморок. Я от той же самой неожиданности вежливо кивнула ему в знак приветствия и, не дожидаясь ответа, торопливо прошла к своей двери, волоча за собой обмякшую Танюшку.
– Это та самая Полина со сломанной ногой? – злорадно поинтересовался Борис, глядя вслед мне и Танечке. – Больную Ирину, прикованную к кровати, я узнал.
– Это ко мне врач из поликлиники пришел. Вернее, пришла, – сориентировалась я.
– Вы ее под конвоем доставляли? Я тут мусор выносил и случайно в окно видел, как вы хором из машины выгружались…
«Почему Наташка не вовремя онемела?» – с досадой подумала я, наконец-таки справившись с ключом и запустив в дверь Татьяну.
– А что тут удивительного, – опомнилась я. – Была в поликлинике, там познакомилась с больным гомеопатом. То есть с больной. Пригласила ее к себе – мы в поликлинике беседу не закончили. Стали выходить, смотрю – Натальина машина. А тут она сама появилась. Оказывается, Полину к травматологу возила. У нее какой-то сложный перелом.
– А дети? – заботливо поинтересовался Борис.
– Какие дети?
– Дети Полины.
– Не знаю, – растерялась я. – Не было у нее никаких детей.
– Ну как же! Я отлично помню. Они плакали…
– Да? – занервничала я. – Плакали? Я их и не заметила в машине. Наверное, просто перестали плакать. Извини, Борис, меня ждут.
Напоследок я увидела, как подруга резко развернула мужа лицом к себе.
– Уже целых пять минут пытаюсь до тебя доораться. Я что, пустое место и не достойна твоего внимания? – Начало монолога было многообещающим, и я невольно задержалась у своей двери. – Меня расспросить ты не хочешь? Предпочитаешь слышать все из чужих уст? Или тебе нравится смотреть на других женщин? И ты ищешь для этого любой повод?
– Туся! Что с твоим голосом? – ошалело спросил бедный Борис.
– Что! Он еще спрашивает! Ору, ору тут тебе… – шепотом изгалялась подруга. – Горло болит. И сопли рекой…
– Ручьем, – поправил муж.
– Ручьем – это у Ирки, она на поправку идет. У меня – рекой. Даже на работе все поняли. Теперь и субботник отрабатывать не придется, а родной муж…
Я поняла, что Наташка успешно вызвала у Бориса временный комплекс неполноценности, и с облегчением вошла в квартиру. Подруга, без сомнения, выполнит поставленную перед собой задачу.
