Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Танюшка, не раздеваясь, уселась на кухне: такое впечатление, что в любую минуту готова броситься в бега.
– Не волнуйся, никто тебя не узнает, – уверенно заявила я и включила чайник.
Она попыталась улыбнуться, но губы дрожали. Пришлось сделать вид, что я ничего не заметила, и начать не торопясь убирать последствия стихийного бедствия – отъезда Димки на дачу, при этом, не переставая, болтать на отвлеченные темы. Заглянув в холодильник, обнаружила, что съестные припасы успешно забыты дома. Это меня слегка обеспокоило, но не насторожило.
Танюшка расслабилась до такой степени, что расстегнула куртку. Минут через двадцать я кормила ее, по-прежнему одетую. Только после кофе она окончательно успокоилась и с любопытством спросила, что мы ели. Ничего удивительного в этом нет. Сколько раз сама не понимала, что слопала… Верхняя одежда и обувь Татьяны наконец заняли положенное им место.
– Борис уезжает, – спокойно пояснила я. – А Наташка демонстрирует ему свое недовольство тем, что ее оставили дома. Как болящую.
– Хлопает дверью? – не поверила Танюшка.
– Дверью. Ею, кстати, убедительнее всего демонстируется.
Через несколько секунд мы услышали тихий шум заработавшего лифта. И вскоре появилась сама «тяжело простуженная».
– Уехал! – облегченно прошептала она и плюхнулась на табуретку.
– А почему шепотом? – невольно понизила голос Танюшка и посмотрела на входную дверь."
"– Блин! – заорала Наташка, радостно улыбаясь. Мы с Татьяной разом подскочили на табуретках. – Так вошла в роль, что никак не выйду. Девчонки, давайте коньячку в кофеек бахнем? Мне Борис оставил и велел на ночь по чайной ложке пить. Для спокойного сна. Могу же с пылу с жару дозу перепутать.
Не успели мы возразить, как Наталья унеслась. Вернулась она быстро. Побултыхала жидкость в темной фирменной бутылке, попробовала разглядеть ее на свет и легкомысленно махнула рукой:
– Ирка, скажу, тебя растирала… Тащи рюмки. Нет! Стой. Я сама. Вот э-э-ти, – пропела она, доставая из кухонного шкафчика маленькие рюмочки.
– Я не хочу! – запротестовала Танюшка. – Я его терпеть не могу.
