Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
После этих манипуляций лицо и движения руководителя приобрели солидность.
– ЧП есть? – неторопливо усаживаясь напротив меня в кресло, спросил он.
– Есть, – удовлетворила я его любопытство. – Я чуть не сломала ногу в товароведческой забегаловке.
– Ерунда! Не сломала же…
– Товароведы крушат свою хибару колотушками.
– Мыши, что ли? Ерунда. Надо вызвать санэпидемстанцию…
– И у меня тетя сошла с ума. Это уже не ерунда.
– Ерунда. Ты же пока в своем уме.
– В своем. Именно поэтому мне нужна следующая неделя.
– Не понял.
– Ты действительно не понял. Мне нужна следующая неделя за свой счет, чтобы пристроить впавшую в детство тамбовскую тетю в интернат для престарелых. И другого выхода нет, – повысила я голос, заметив, как пальцы шефа выбивают нервную дробь на колене. – Могу, конечно, уволиться…
– Увольняйся! – заорал шеф, вскакивая с места. – Но чтобы на работе через ту самую неделю была!
Вопрос можно было считать решенным. Уволиться в принципе не мешало бы.
"День прошел бестолково.
Удовлетворить любопытство по поводу Оксаны Романовны не удалось – закрутилась в служебных заморочках так, что заехавшему за мной мужу пришлось немного подождать. Я, не огрызаясь, выслушала наизусть знакомую речь о предназначении женщины, определенном свыше. Когда дело дошло до конечной фразы, угодливо произнесла ее сама: «Тебя же, дурочку, жалею». Димка неожиданно обиделся и замолчал.
