Я забыла про твой приход - все эти торжества начались еще до того, как я проснулась. А ты прямо с улицы на поминки выскочил, чуть руку не обожгла в кастрюле горячего бульона. Теперь понимаешь, почему я была отсутствующей? Я вовсе не виновата, просто мне было совсем другое дело, как ни крути!...
Правая рука постоянно тянулась к потрепанной, так и не зажженной сигарете, нервно отдергивалась, в то время как взгляд сосредоточенно следил за левой рукой, возившей по столу зажигалку.
– Оксана Романовна! – гаркнула я, и она вздрогнула.
– Слушаю вас, – послышался любезный отзыв. Оксана вздрогнула еще раз и окончательно пришла в себя. – Ну что вы орешь? То есть ты. Просила же не орать… в моем кабинете. Я все поняла. Слушай… Ты не пропадай, а?
Просьба звучала так жалобно, что с меня слетела вся напускная бравада.
"– Может быть, и рада была бы пропасть, да не могу. Созвонимся. Только вот этот листочек из твоего календаря возьму. И извини, мне надо бежать, – испуганно вскочила я, взглянув на часы. – Мама дорогая! Восемь! Что ж теперь дома врать?
Я включила мобильник и позвонила Наташке. Коротко изложив ситуацию, спросила, как дела.
– Нормально, – ответила подруга. – Димка дозвонился до твоего шефа, а тот любезно объяснил, что ты отпросилась на час пораньше и удрала. Димка удивился, что ты не на таможне.
– Поехали, – уверенно скомандовала Оксана. – Я тебя завезу. Диктуй домашний номер. – Она любезно попросила меня к телефону. Дальше было еще интереснее: – Ах, еще не подъехала? Простите, а с кем я говорю?.. Дмитрий Николаевич, добрый вечер. Таможенный инспектор Седых Оксана Романовна. Ваша жена очень торопилась. К сожалению, мы вынуждены были ее задержать.
Через полчаса я их и «обнаружила». С помощью мужа. Который на протяжении всей жизни учит меня, учит… учит – собранности и аккуратности… Но бесполезно. Ужинала я под привычную нотацию и радовалась, что ее читают именно мне.
– Зачем тебе программа, если спишь на ходу? – удивился Димка.
