В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Искажённые азартом лица, разинутые рты. Затравленно озираясь, отступил к стене. Мне казалось, ещё миг, и они все рванут ко мне, руками разорвут на части.
Подхватил валенки и телогрейку, развернувшись и, стараясь не вздрагивать от воплей, несущихся в спину, пошёл к двери.
Вдруг толпа как-то странно притихла. Не успев обернуться, почувствовал, как кожу подреберья вспарывает сталь и короткий удар в основание шеи. Вспышка боли и темнота, баюкающая меня в своих объятьях.
Глава 31
Боль и холод ворвались одновременно в моё сознание, я сделал глубокий вдох и надрывно закашлялся от странного запаха, смеси хлорки и ещё какой-то дезинфекции или лекарств.
– Тише, тише, – прозвучал надо мной нежный девичий голос.
От неожиданности резко распахнул глаза, которые тотчас заслезились от света.
Надо мной стояла миловидная девушка с ласковым взглядом карих глаз.
– Тише, – повторила она, – не шевелитесь. Лежите смирно, иначе будет больно.
– Где я? – в голове ухало как от разрывающихся снарядов, немного мутило.
– В лечебном бараке.
– Что со мной случилось? – вспомнилась резкая боль в подреберье.
– Палач вас порезал. Повезло, ни один орган не задело, – нахмурилась девушка, – врач наш, Яков Арнольдович, подлатал. Жить будете, а это главное. Ещё по затылку вам сильно досталось. Голова кружится, тошнит? – Тут же приступила она к расспросам.
– Есть такое, – подтвердил я.
– Ну так и думала, сотрясение, – девушка расстроено опустилась на кушетку.
Меня поразило её участие. Впервые в своей лагерной жизни я видел простую человеческую доброту, от которой мы уже успели отвыкнуть.
– Как вас зовут? – Мне хотелось разговаривать с ней, ещё раз услышать тепло её голоса.
– Маруся, – улыбнулась она, – Радченко.
– Дочка Фёдора Филипповича?
– Вы знаете моего отца?
– Познакомились на прииске, – кивнул я, – он хороший человек.
– Так и есть, – кивнула она, – как же вас величать?
– Егор.
– А по батюшке?
Я сначала удивился, а потом пригляделся к медсестричке. Ведь она очень юна, и правда, в дочери, пусть и с натяжкой, мне годится.
– Егор Иванович.
– Егор Иванович, даже не представляете, как вам повезло. Сантиметром ниже или выше, тогда, вряд ли бы мы сумели вам помочь.
– Чем он меня?
– Какая-то заточенная железка. Я толком сама не поняла. Он прятал её в поясе.
