В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Глава 4
А утром за мной приехали из дальнего села, стоило нам только подняться, как в ворота затарабанили.
– Кого там принесло? – нахмурился отец. – Ни свет ни заря, лезут в дом.
Он вышел на крыльцо, цыкнул на брехавшего кобеля и открыл ворота, минут через пять в дом вошёл низкий мужичонка, снял шапку, смял её в руках.
– Егор-ака, поехали с нами, – поклонился он, завидев меня, – без воды мы остались.
– Что случилось? – в голове панически заметались мысли. Что делать? Хоть и помню я, как тот прежний Егор отыскивал и чистил колодцы, сам-то ни разу этим не занимался! А дело это непростое, тут чутьё нужно и немалое.
– Ой, – покачал головой степняк, – совсем вода плохая, грязная, пить нельзя. Поехали, пожалуйста. Мясом заплатим тебе."
"Мясо – это хорошо, в хозяйстве у нас его вдосталь не было. Можно, конечно, и двух ещё коровок завести, и козочек, баранов, только налоги за каждую скотину платить надо, что многим не по карману. Жили ведь натуральным хозяйством. Рожь и ячмень сдавали государству.
– Не отказывай людям, – поддержал степняка отец, – сам знаешь, не положено это, да и колодец у них один на всю деревню. В лесу родники есть, но разве от них воды натаскаешься? Так ведь, Куланбай?
– Так, Иван Кузьмич, всё верно говоришь.
Дарья тем временем, накрывала на стол.
– Что же вы гостя на пороге держите? Егор, загоняй телегу Куланбая во двор и садитесь завтракать. Потом уж соберёшься.
Вышел на улицу, а у самого в мыслях, что с собой брать? Лопата и вёдра, поди, и в их деревне сыщутся, незачем с собой тащить. А дар, которым владел Егор, к сожалению, с полки не возьмёшь. Ну хоть попробую, глядишь, сам пойму, что да как.
Пока мы ели, Даша собрала для меня небольшую котомку со снедью, хоть и говорил Куланбай, что взял с собой еды.
Скоро засобирались в дорогу, степняк поторапливал, ехать далеко. Я оделся, прихватил телогрейку, хоть и лето на дворе, а ночи прохладные.
Попрощался с родными, отец открыл ворота, и телега, запряжённая пегой кобылкой, тронулась в путь.
