В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
И потащили… Если бы не вы…
Она крепилась, но не выдержала и расплакалась:
– Я так испугалась, так…, – захлёбываясь слезами, кое-как вымолвила девушка.
– Не плачьте, – взял её ладони в свои, пальцы Маруси мелко подрагивали, – всё обошлось.
– Дура я. И вас подвела, – шмыгнула она носом, справившись с эмоциями.
– Не беда. Живы будем не помрём, – подмигнул я ей, – а теперь лучше поведайте, что ваш батюшка с Яковом Арнольдовичем задумали?
– Вы не знаете, – начала Маруся, – всю шайку и самого Старого расстреляли утром перед всеми, даже мальчишку не пожалели.
"Я кивнул. Начальник, садист и псих, а значит, боится до полусмерти, что однажды и сам попадёт в лапы терзаемых им зеков. Старый нарушил негласное правило начальника лагеря: его территория неприкосновенна. Может дед и не знал, что задумали его прихвостни, но он в ответе за них.
– Не пойму, – сменил я тему, – если завтра меня собирались вернуть в барак, зачем всё это… похищение.
Маруся подняла на меня тревожный взгляд:
– Вас не собирались отпускать оттуда живым. Я ведь упрашивала охрану не отправлять вас в карцер. Рассказала, как было дело. Но Чигуров явился лично и сам отдал распоряжение закрыть вас на трое суток. Но потом, наверное, решил иначе. Отец узнал от других охранников, что вас не выпустят. Вот он и обратился за помощью к Якову Арнольдовичу.
– Бросьте. Какие долги. Вы просто забыли в этом аду, что такое обычное человеческое отношение к людям. Что можно жить и не боятся каждого встречного. Маруся, коли уж вы заговорили о долге. У меня есть просьба к вам. Только обещайте, что выполните её.
Девушка помялась, но потом решительно кивнула.
– Уезжайте отсюда, – продолжил я, – хотя бы в ближайший город. Так, вы сможете видеться с отцом, пусть и нечасто.
– Мне легко будет выполнить вашу просьбу, – усмехнулась девушка, – мы с папой решили так же. Когда приедет машина с провиантом, я уеду с ними. Уже подала документы об увольнении.
– Молодчина, – похвалил я её, – правильно. Вам нечего делать среди всего этого… скота и мерзости.
– Я ведь не могу спать, – понурилась девушка, – стоит закрыть глаза, как они опять передо мной. Руки, рожи зверские, – медсестру передёрнуло от омерзения.
