В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Я понял, что мне не уйти, боль увеличила силу шатуна, заставив забыть обо всём, кроме жажды убийства.
Отскочил за дерево, выигрывая несколько секунд. Мне хотелось жить! Чудом избежать схватки с медведем, спрятаться. Я понимал, что одолеть лесного великана мне не под силу.
Из чащи, подняв страшный гвалт, показались лайки. Собаки окружили медведя, ловко пробираясь по глубокому снегу, они отвлекали его, кидаясь сзади. Зверь, ослеплённый болью, вертелся из стороны в сторону, пытаясь отогнать свору. Вслед за собаками из леса выбежал Тыманча, на ходу вскидывая ружьё.
"Заметив новую опасность, зверь кинулся к охотнику, больше не обращая внимания на лаек, буквально повисших у него на задних лапах. Я кинулся следом, не зная, нужно ли время эвенку, чтобы перезарядить ружьё, полоснул противника по ноге.
Медведь, потерявший много крови, двигался медленнее.. Он развернулся ко мне, но я уже отбежал в сторону, а лайки продолжали атаковать его, мешая добраться до людей.
Из-за деревьев, где было наше убежище, трясясь от пережитого ужаса, выбрался Пашка.
– Я нашёл вас, – с довольным видом подошёл к нам эвенк.
– Почему ты вернулся? – с трудом переводя дыхание, спросил у него.
– Олени ушли, отец сказал, потому что мы нарушили закон леса, не помогли путникам. Я пришёл за вами. Довезу до железной дороги.
– Вот это удача! – меня и самого ещё трясло, не верилось, что схватка со зверем окончена и я до сих пор жив.
А Тыманча уже ходил вокруг медведя, огорчённо качая головой и цокая. Такую тушу в лёгкие нарты не положишь, и охотнику было жаль, что пропадает столько провианта и меха.
Тыманча подогнал поближе оставленные за деревьями нарты, в которые были впряжены два флегматичных оленя. Эвенк ехал совсем налегке для того, чтобы тягловые животные могли тащить наш вес.
Мы устроились на нартах и скоро туша лесного великана, скрылась с глаз. Лайки, высунув языки, бежали рядом.
