В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Павел высадил меня на тихом полустанке недалеко от Томска. Я не рискнул ехать через большой город, опасаясь, что при проверке документов выяснится моя подлинная биография. Понятно, в этом времени ещё не было вездесущих камер и «большого брата», что следит за каждым человеком денно и нощно, однако предпочёл не лезть зря на рожон.
Весна разлилась по городу солнечным светом и живительным теплом, в моём тулупе было жарко, но другой одежды у меня не было. Я шёл по улочкам, обливаясь потом и утирая капли со лба.
Шёл я по карте, взятой у Якова Арнольдовича, благополучно удалился от Томска на приличное расстояние и добирался до дома на попутных телегах. Крестьяне редко отказывают путнику в помощи.
Вот уже показались знакомые места, овеянные запахом цветущих лугов.
"В Кривцово днём идти не решился, увидит кто из соседей и поймёт, что я сбежал. Спрятавшись в лесочке поблизости, ожидал темноты. Из деревни несло родными запахами: дымка из печек, хлеба, еды, что готовили хозяйки.
Лес скрыл меня небольшими деревцами, что вытянулись по опушке. Ещё голая земля пахла прелой прошлогодней листвой и тем особым смолистым духом, присущим кедровнику.
Солнце не торопилось покидать небосвод и минуты ожидания, казалось, растянулись не просто на часы, на столетия. Меня донимал оживший по весне гнус, но я не обращал внимания, отмахиваясь от назойливых насекомых.
Вечерело, и закатные облака окрасились всполохами алого и золотого, небесная синь поблекла, робко выглянул месяц, ещё почти прозрачный, зажглись первые звёзды, предвещая мне скорую встречу с родными. Я даже не знал, живы ли они, и волнение к сумеркам достигло своего апогея.
На землю тончайшей иссиня-чёрной вуалью опускалась ночь, расцвечивая небо мириадами звёзд. Пора, решил я. Поднялся с земли, подхватил мешок и, скрываясь в тени домов и заборов, стал пробираться к своему двору.
В окнах горел свет, стучаться в ворота не стал, решил перелезть через забор.
