В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Если моих родных выгнали из нашей избы, показываться на глаза чужакам не стоит.
Алтай заскулил, почувствовав моё присутствие.
– Тише, тише, – тихо успокаивал его. Пёс на месте, а значит, и родные тоже. Злющий кобель не подпустит чужого.
Я перекинул мешок через забор и следом перебрался сам. Остановился во дворе, всё ещё не веря своим глазам. Поднялся по ступеням крыльца и, пройдя сени, вошёл на кухню. Даша, с округлившимся животом что-то готовила, увидев меня, она выронила чугунок, который с грохотом покатился по полу.
– Даша, что? – выскочил из своей комнаты отец и замер на месте. – Сын, – тихо, неверяще сказал он и осел на лавку.
С печи показались головы детей и раздался радостный визг:
– Папка!
Через секунду они повисли на моей шее, целуя и стараясь сообщить все новости, тараторя и перебивая друг друга.
Подошла Даша, взволнованная и напуганная, погладила меня по щеке, заглядывая в глаза, словно ожидая убедиться в увиденном.
Отец, кряхтя, поднялся с лавки:
– Ну, хватит воду лить, дайте хоть присесть человеку с дороги.
Даша всплеснула руками:
– Проходи скорее! – она заметалась по кухне, не зная, за что схватиться.
Я скинул мешок, снял верхнюю одежду и, наконец, обнял каждого, прижался к макушкам детей, вдыхая их запах, такой родной и почти забытый.
– Погоди, – отец накинул безрукавку, – сейчас баньку истопим. С дороги самое то.
Даша в это время уже накрывала на стол, Танюшка и Стёпка вертелись рядом.
– А где же мальчишки? Где Самир и Равиль?
Дети, поперхнувшись на полуслове, замолчали, и только Дарья снова расплакалась, рассказывая, как Тукай забрал их. Отец уже вышел во двор, занявшись растопкой бани. Делами он старался скрыть волнение.
– Как ты исхудал, – Даша сидела рядом со мной, взяв мою ладонь в свои руки, точно боясь отпустить.
– Мясо нарастёт, – улыбнулся, погладил её по щеке, – главное, я дома.
Потом была жаркая баня, сытный ужин и долгие-долгие разговоры до утра. Родные хотели знать всё, что со мной случилось, до самых мелочей. И я расспрашивал их, как удалось выжить в эту зиму, почти без запасов.
Отец поведал о своей работе на кузнеца Фёдора, о помощи соседей. Ему даже удалось скопить немного денег.
– Нам придётся уехать отсюда, – нахмурился я.
– Зачем? Почему? – всполошилась Даша.
