В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
И не дай бог тебе ещё кого-нибудь покалечить, – сказал подвывающему бойцу и ушёл прочь.
За мной нёсся крик, аплодисменты и топот трибун.
Ногу я ему не сломал, хотя мог. А разрыв связок… Ничего, оклемается.
Прибежал радостный Филька. Поливая мне из банки водой, чтобы я умылся, восхищённо блестя бусинками глаз, выдал:
– Как ты его дядька!
Я, вытираясь куцым полотенцем, присел на лавку.
– Запомни, намеренно калечить или причинять боль людям нельзя, но и спуска давать вот таким, как Степан не стоит. Они понимают только грубую силу.
Филька кивнул. К нам вошёл Матвей, раскрыв руки для объятий:
– Ай да боец! Бугай! Порадовал нас сегодня. Как ты его! Бац, и на пол, бац, и он визжит, точно поросёнок!
– У него связки порваны, отвезите в больницу, – нахмурился я.
– Успеется, – отмахнулся Матвей, – идём, Лука тебя ждёт.
Переодевшись, прошёл к дивану, пожал руку главарю.
– Какой бой! – сверкнул глазами Лукьян Модестович. – Этот увалень только и может, что людям зубы крошить и руки ломать. Разве ж это спорт? Сегодня – дело другое.
Его любовница придвинула ко мне тарелку с кусками жареной курицы. Я взял один, чтобы не обидеть Луку, и принялся жевать. Хозяин боёв говорил ещё что-то хвалебное, довольно сверкая улыбкой, вот сейчас мне стоило бы поддержать разговор с ним, ведь случай просто прекрасный, но я его почти не слушал, наблюдая за Степаном. Того оттащили в закуток и, как я понял, везти в больницу не собирались.
Вежливо отделавшись от Лукьяна Модестовича, отыскал Матвея.
– Бугай! – завидев меня, крикнул тот. – Иди, там тебя телега ждёт, – он отслюнявил от пачки помятые купюры и отдал мне. Я даже не стал считать, сунул их в карман.
– Сначала отвезём Степана в больницу.
– Ты чего так о нём печёшься? – хохотнул Матвей. – Стёпа бы тебе руки переломал и не моргнул.
– Просто он, хоть и дурной, что твой валенок, но всё же человек. Ему повязку надо наложить, а для этого врач нужен. Сам сейчас не доберётся до больницы.
– А-а-а ладно, будь по-твоему, – махнул на меня Матвей, – сам его тогда и вези.
– Филька, пойдём со мной, – позвал я пацана.
Вместе мы дотащили Степана до телеги, кое-как усадили. Извозчик безучастно наблюдал за нами, даже не пытаясь помочь.
– В ближайшую больницу вези! – крикнул я ему из повозки и повернулся к Фильке. – Скажем, нога под колесо телеги попала, понял?
– Ага, – кивнул мальчишка.
– Ты всё слышал? – обернулся я уже к Стёпе.
