В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
Всё заканчивалось синяками и ушибами. А калечить другого по собственному почину? Это перебор. Но если Лукьяну понравился новый боец и его манера, то дела плохи. Нас заставят драться куда как жёстче, и, кто знает, не случится ли однажды убийства? С боями пора завязывать.
– Лукьяну Стёпа пришёлся по душе? – спросил у Фильки.
Тот сморщился и покачал головой:
– Никому он уже не нравится. А к Луке по пьяни на диван после боя усесться пытался, думал, тот ему деньжат ещё подкинет.
– И что?
– Погнали его в шею, – ухмыльнулся Филька.
Новость порадовала. Получается, Лукьян Модестович, скорее, был любителем спорта, нежели кровавых зрелищ.
Наш бессменный рефери прокричал приветствие, и мы отправились на ринг. Степан хоть и был под мухой, но уверенно держался на ногах, буравя меня красными глазами.
Бой начался. Мы кружили друг напротив друга. Но потом, точно разъярённый буйвол, Стёпа ринулся на меня. Я уворачивался, уходя от его кулаков и поджидая удобного момента. Сегодня зрелища не будет.
Поймав подходящий момент, пробил Степану в ухо, отчего тот замер и затряс головой, как пёс. Этого мне и надо. Подскочив к нему сзади, просунул руки подмышки и свёл их в замок на затылке.
Мужик замычал, не в силах двинуться. Он опрокинулся на спину, вышибив из меня весь воздух, но только обеспечил себе ещё волну боли. Я сжал руки так, что у него захрустели позвонки, обхватил торс ногами, не оставляя и шанса вырваться.
– Бугай! Бугай! – трибуны орали так, что закладывало в ушах. – Давай! Бей его!"
"Рефери разнял нас, разведя по своим углам.
– Так его, дядька Бугай! – подбадривал меня Филька, протянув воду и блестя озорными глазами. – Набей ему морду!
Степан был в бешенстве и ринулся вперёд, размахивая кулаками, как ветряная мельница. Перехватив его, опрокинул на пол и провёл скрутку пятки: зажал ногу бёдрами, стопу подвёл под бицепс и сделал рывок, слушая, как лопаются разрываемые связки.
Степан заорал, перекрикивая толпу, рефери ринулся к нам, показывая мне отпустить мужика, что я и сделал.
Поднявшись, наклонился к нему:
– На ринге не место жестоким животным, лучше больше сюда не суйся.
