В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
У тебя нет прошлых побед или участия в чемпионатах, понимаешь? Многие сюда приезжают для того, чтобы восстановить свою квалификацию, потому что после нашего турнира, тут же в Чунцине пройдёт легальный, он как этакий трамплин в мир большого спорта, – хохотнул Шен, – но я думал, тебя интересуют лишь деньги.
– Нет. Я не хочу больше идти в шахты, а с земледелием у нас, сам знаешь, как дела обстоят. Ни себе оставить, не продать, всё отберут. Какой смысл горбатиться непонятно на кого? Борьбу же я всегда любил, хоть и не было возможности развивать свои таланты.
– Должен отметить, тебя неплохо натаскали, все приёмчики ты исполняешь мастерски. И не скажешь, что учился где-то в богом забытой деревне, – хитро прищурился собеседник.
– Если есть стремление, всегда можно развить то, что было когда-то заложено в тебе, – я ухватил аппетитный кусок рыбы рукой и отправил в рот, никак не мог привыкнуть к палочкам, издевательство, а не приборы.
Шен слегка поморщился на моё, по его мнению, варварство.
– Стремись, Егор. Теперь всё в твоих руках. Если одержишь победу, займёшь хотя бы третье место, то я обеспечу тебе и следующий турнир, и соревнования на Родине. И, заметь, на этот раз всё точно будет по закону, – довольно закончил он.
– Кстати, а деньги тебе за все бои заплатили? Что-то я их не видел ни разу.
– Сомневаешься? – прищурился Шен.
– Не без основания, заметь, – кивнул я.
– В конце турнира всё выплатят, – немного замялся он, – но не переживай насчёт этого, там и моя доля, сам понимаешь.
– Люди не любят расставаться сразу с большими суммами, как бы не обманули.
– Не впервой, – постарался успокоить меня Шен.
– Раньше платили как? Сразу после боя?
– Д-да, – нехотя признался он.
– И тебя нынешняя ситуация не настораживает? – мне стало не по себе, смоются с нашими деньгами и, выйдет, зря ехал сюда.
– Нет. Устроителей я знаю давно, сомневаться в них нет причин.
Шен глянул на часы:
– Поздно уже, спать пора, – он зевнул, встал, ополоснул свою тарелку и ушёл в комнату.
И всё-таки сквозила в его взгляде какая-то настороженность, когда речь шла о деньгах. Ох, не нравится мне это. Кидалы существуют в любой стране, порода такая, ушлая и живучая. Как там пелось в одной знаменитой песенке? Покуда есть на свете дураки, обманом жить нам, стало быть, с руки. Лучше и не скажешь. Вот только оставаться в дураках не хотелось.
