В тёплый летний вечер над селом Кривцово накатывается сумерки, а вокруг жужжат мухи и шуршит земля, впитывая последний дыхание дня. Аромат свежевыспаренного сена смешивается с запахом улицы и глины после прошедшего дождя, создавая невероятно реалистичную атмосферу деревенского быта....
И деревенская жизнь прежде всего: пашни, огород, скотина. Куда тут Даше одной управиться. Отец и мальчишки, конечно, помогут, но справятся ли? Конечно, я не буду отсутствовать постоянно, однако спорт подразумевает чемпионаты, куда уж без них. Мысли роились в голове, как дурная мошкара. Я всё думал, борьба – попытка вернуть знакомое прошлое или действительно то, что мне необходимо? А мой дар? Быть может, в этом мире он и стал предназначением, а не это всё? Ездить по деревням, помогать людям. Хотя всё сильнее о себе заявляет главный посыл социализма – человек венец природы, а значит, нет богов, нет и чудес.
Терзался я так, пока не показались вдали знакомые частоколы околицы нашего села Светлая речка.
– Держись, – залихватски крикнул мне Шен, тоже повеселевший к концу пути, – сейчас подвезу, как барина.
Машина рыкнула и выбросила из-под задних колёс столб пыли, нас услышали деревенские мальчишки, чуть ли не кидаясь под капот.
«Дяденька, покатай!» – неслось со всех сторон.
Шен отчаянно крутил руль, объезжая ямы и ухабы, Фиат подпрыгивал и трясся, как в лихорадке. Вся деревня высыпала на улицу, поглядеть на такое чудо, машины тут бывали нечасто.
Мои мальчишки тоже не упустили момент, Фиат они уже видели перед расставанием и сейчас, сорвались со всех ног, помчавшись к нам навстречу.
Шен сбросил скорость, Равиль, Стёпка и Самир по очереди забрались в салон, на зависть остальной детворе, и мы лихо подкатили к воротам, перепугав всех местных псов.
В грозном лае зашёлся Алтай, бряцая цепью, а в проёме калитки показалась взволнованная Даша. И в этот момент, увидев её родные глаза, дородный стан, ласковые руки, я благодарил Вселенную, что закинула меня сюда своими неведомыми силами. Эта женщина стоила и отсидки в лагере, и всех трудностей, что остались позади и ещё были впереди. Ради неё я пройду полмира, а если надо, вернусь и с другого времени, эпохи, планеты.
Мальчишки гомонили от счастья на заднем сиденье, но я уже ничего и никого не слышал и не видел.
– Егорушка, – уткнулась она лбом в мою грудь, – вернулся.
– Да, милая. Теперь всё будет хорошо, – гладил я её по голове и плечам.
– Папка! – скакали вокруг мальчишки и присоединившаяся к ним Танюшка.
Позади Даши стоял отец, переминаясь с ноги на ногу и ожидая, пока я отойду из жены.
